Страница 7 из 75
Через несколько минут перечень полномочий начал приобретать вид, от которого даже Жуков присвистнул. Представитель Ставки получал доступ в любой штаб и подразделение, право требовать первичные документы, пользоваться любой связью и транспортом, временно переподчинять регулировочные, ремонтные, автомобильные и охранные части, приостанавливать распоряжения, касающиеся снабжения и движения войск, если считал их вредными для операции. Командиров он не мог снимать и боевые задачи не менял, однако в пределах тыловой системы мог пройти через всю фронтовую вертикаль, не спрашивая разрешения у каждого следующего начальника.
Жуков перечитал проект и покосился на Василевского.
— Ты ему сейчас такую дубину даёшь, что он при желании половину фронта раком поставит.
Александр Михайлович положил карандаш, несколько секунд молчал, потом усмехнулся.
— Вот именно. Посмотрим, как у молодого крыша держится.
Оба понимали, что речь идёт не только о дорогах. Одно дело иметь кабинет в Москве, разговаривать со Сталиным, Берией и маршалами, совсем другое — приехать на фронт с документом, согласно которому генерал армии обязан открыть перед тобой сейф и выполнить любое распоряжение в пределах полномочий. И если Штурмин хотя бы на секунду решит, что эти полномочия принадлежат лично ему, а не выданы для конкретной задачи, это станет видно сразу.
Проект ушёл в Ставку, и ответ вернулся настолько быстро, что Василевский лишь поднял брови. Поверх машинописного текста красным карандашом знакомым до боли почерком было написано — «Согласен. Но полномочия предоставить полностью, включая боевую работу. О результатах доложить лично. И. Сталин.»
Штурмина искать не пришлось, он находился в собственном управлении, разбираясь с документами, присланными из ВВС. Василевский коротко приказал через час явиться в Генеральный штаб в полевой форме и взять вещей дней на десять, а Жуков, забрав трубку, добавил, чтобы генерал прихватил пистолет и чистую голову. На том конце возникла короткая пауза, после которой Алексей спокойно ответил, что будет через сорок минут, даже не спросив, что произошло.
Он появился через тридцать семь. Полевая форма, полушубок, планшет, небольшая сумка, ППСМ с глушителем через плечо, а увидев одновременно обоих маршалов и разложенные карты, кивнул чему-то своему. Василевский вместо объяснений подвинул к нему несколько сводок и предложил сначала самому разобраться, что в них не нравится.
Штурмин минут десять перелистывал таблицы, возвращался назад, сверял номера частей с картой, а потом положил бумаги на стол.
— Кто-то врёт, только, по общему результату похоже, понемногу врут все. Здесь корпус потерял пятьдесят четыре машины, но боеготовых стало меньше на двадцать одну, значит, остальное уже вписали в срочный ремонт силами рембата. Здесь горючее получено, однако в расход списали вдвое ниже расчётного, и это при продолжающемся наступлении, значит, либо машины стоят, либо топливо до них не дошло. А здесь дорогу восстановили, только пропускная способность почему-то ниже нормы в четыре раза. Получается, ремонт сделали формальный, либо просто натоптали обходов.
Жуков выслушал и без всяких церемоний объяснил задачу.
— Чем быстрее уходят вперёд передовые части, тем длиннее становился хвост отставших машин, ремонтников, бензовозов и складов. Мне нужен не ещё один доклад по сокращению плеча снабжения, а найти конкретные места, происходит затык.
Василевский положил перед Штурминым подписанный мандат и внимательно наблюдал, как меняется его лицо. Алексей дважды перечитал документ, уточнил право временно переподчинять фронтовые подразделения и приостанавливать распоряжения командармов, после чего задал единственный вопрос, который действительно интересовал обоих маршалов, — А если я ошибусь?
— Тогда тебе мало не покажется, — Василевский не отвёл взгляда. — Полномочия расстрельные, но и ответ в полном объёме и даже выше. Считай это своим настоящим генеральским экзаменом. Сдашь, будешь настоящим генералом. Не сдашь останешься «эй ты, генерал».
— Ну а пройдёшь ещё два десятка таких же проверок, и станешь «Ого, го! Генералом» — усмехнулся Жуков.
Штурмин ещё раз посмотрел на подписи и спокойно убрал документ в планшет. Ъ
— Тогда нормально. Хуже, когда спрашивают результат не давая инструмента.
Жуков окончательно расслабился и ткнул пальцем в карту.
— В оперативные расклады не лезь. Ты не полководец, и близко. И уж точно Конева наступать не учить, артиллерию не переставлять. Но зато всё, что мешает снабжению и движению, исправлять на месте, не превращая проблему каждого километра в согласование с Москвой.
— Если мне придётся по каждому спорному вопросу звонить маршалам, такая бумага вообще не нужна. — Алексей вздохнул. — Мне бы там хорошего радиста, да штабного офицера, знающего фронтовой документооборот, ну и опытного сотрудника СМЕРШ. Маршрута заранее никому не сообщать, иначе будут встречать хлебом-солью, свежеокрашенным складом, трезвым комендантом и грузовиками, которые именно сегодня почему-то идут по графику.
Через три часа Ли-2 уже уходил на запад.
На полевом аэродроме Первого Украинского фронта московскую инспекцию встретили так, как Алексей и ожидал. Две Эмки и один Хорьх, несколько штабных офицеров и заранее составленная программа работ и увеселений. Сопровождавший полковник начал докладывать, что командующий ждёт в штабе, где подготовлены сообщения начальников управлений, однако Штурмин, спускаясь с трапа, заметил грузовую колонну, ползущую вдоль аэродрома почти бампер в бампер. Навстречу ей шли пустые машины, а два регулировщика безуспешно пытались пропустить оба потока через один перекрёсток.
Алексей дошёл до дороги, несколько минут посмотрел на происходящее и спросил у сержанта регулировщика, сколько обычно приходится стоять. Тот покосился на генеральские погоны и честно признался, что сейчас ещё хорошо, а вчера машины простояли часа три, ночью бывает больше. Гружёные до скрипа осей «Студебеккеры» шли линии фронта, порожний автотранспорт возвращался на восток, и оба потока сталкивались на одних и тех же узких дорогах.
— В штаб успеем, — Штурмин вернулся к машинам и попросил выяснить, кому принадлежит параллельная дорога севернее.