Страница 63 из 75
Не оборачиваясь, принц спросил, насколько разрушительной может оказаться одна такая бомба, и Нисина помолчал, подбирая слова.
— Точную мощность нам не называли, однако это оружие нельзя сравнивать с обычной тяжёлой авиабомбой. Если расчёты верны, один взрыв способен уничтожить значительную часть крупного города, а после него начнутся пожары, особенно страшные там, где застройка в основном деревянная.
Нобухито обернулся.
— Токио?
Нисина медленно кивнул и добавил:
— А ещё Хиросима и Нагасаки… — Объяснять дальше не требовалось.
Вернувшись к столу, принц некоторое время молчал, глядя куда-то в пустоту.
— Вопрос, зачем русским понадобилось показывать всё это именно сейчас?
На этот раз первым ответил Юкава, осторожно, но без ненужных красивостей.
— Нас приглашали не ради научной беседы, Ваше Высочество. Курчатов ни разу не говорил о политике и не упоминал капитуляцию, но несколько раз подчеркнул, что Советское правительство хочет, чтобы руководство Японии знало настоящее состояние американского атомного проекта и принимало дальнейшие решения, понимая, с чем имеет дело.
Нобухито невесело усмехнулся.
— Значит, нас хотели напугать.
Аракацу поднял глаза от тарелки.
— Конечно хотели. И, если говорить откровенно, у них получилось. Я бы гораздо больше обрадовался, если бы сегодня удалось найти ошибку или подделку.
— Есть ли хоть какая–нибудь причина считать, что американцы, получив такую бомбу, не применят её против Японии?
Нисина помедлил, подбирая слова ещё более осторожнее прежнего, потому что это уже далеко выходило за пределы физики, но и для него судьба страны была совершенно не безразлична.
— Германия капитулировала, война в Европе закончилась, Соединённые Штаты вложили в атомный проект огромные средства и продолжают торопиться. Если оружие будет готово, пока Япония ещё воюет, невозможно представить, зачем американцам отказываться от его применения. Кроме того, нужно продемонстрировать новое оружие миру, и Япония для этого подходит лучше всего.
Некоторое время Нобухито сидел молча, вспоминая прошедший день. Утром Сталин говорил о взаимопонимании и непоправимых ошибках, потом русские показали Москву и учебный центр, где бойцы очень привычно работали с компактными радиостанциями, новым снаряжением и Тайса очень не хотел бы чтобы они показывали свою выучку на улицах японских городов. А вечером три лучших японских физика подтвердили, что Америка действительно создаёт оружие, способное уничтожить город одним ударом.
— Русские чего–то хотят от нас, и раз они показали такие материалы, хотят многого.
Нисина позволил себе лёгкую улыбку, и поклонился.
— Здесь моя компетентность заканчивается, Ваше Высочество.
— А моя начинается.
Принц посмотрел куда-то вверх, после чего попросил учёных к утру подготовить совместное заключение для императора, без дипломатии, без рассуждений о советских намерениях и без длинных объяснений.
— Мне нужны четыре чётких коротких ответа. Можно ли создать атомную бомбу, способны ли американцы получить её в обозримое время, смогут ли они применить её против Японии и можем ли мы успеть раньше них.
Нисина переглянулся с Аракацу и Юкавой.
— Мы можем написать это заключение уже сейчас, Ваше Высочество. Ответы у нас есть.
— Тогда пишите. Его будет читать император, и здесь мне нужен документ, а не пересказ нашего разговора.
Когда физики ушли, принц ещё долго сидел над своими записями, вспоминая утреннюю встречу в Кремле. Теперь смысл осторожной фразы Сталина о непоправимых ошибках становился куда понятнее. Русские пока ничего не требовали, а просто показали японцам, что произойдёт, если ничего не менять, словно ткнули носом в развилку истории, и пока ещё всё можно было изменить.
[1] SCR–536 предназначалась для обеспечения радиосвязи на тактическом уровне — в звене взвод — рота. Управление станцией осуществлялось при поднесении корпуса к голове — встроенный динамик располагался у уха, микрофон — у рта.
[2] Увабаки — японские домашние тапочки.
[3] Японские физики — ядерщики.