Страница 60 из 75
Глава 14
Послевоенный Берлин как ни странно полон жизни и движения. Работают магазины и рынки, пивные и рестораны, а советские солдаты появляются на улицах чисто одетыми, звеня медалями и сверкая орденами, ведя себя, пожалуй, не менее прилично чем вели себя солдаты Вермахта. Их тоже полно на улицах, с сорванными с формы знаками различия, но похоже русским всё равно. Они полностью контролируют и город, и всю Германию, и единственно кого почти не видно на этих улицах — это американских и британских войск. Для въезда на территорию Германии им нужно подписать документ в комендатуре где чётко указать причину посещения и срок пребывания.
Делается это под эгидой проверочных мероприятий, но наши парни не сомневаются, что большевики не станут упрощать процедуру въезда. Да и зачем им? Никаких обязательств перед союзниками относительно Германии у них нет, а раз нет соглашения то и нет правил.
Единственно для кого сделано исключение — для журналистов всего мира, присутствующих здесь в огромном количестве, от представителей Австралии и Индии, до латиноамериканской и южноамериканской прессы.
Нью-Йорк Геральд Трибюн. 18 мая 1944 года.
Утро в Императорском дворце начиналось почти как всегда. В длинных коридорах негромко звучали шаги, шелестела бумага в руках чиновников, прислуга двигалась бесшумно и точно, не нарушая заведённого порядка. За стенами дворца Токио уже давно жил военной тревогой, дефицитом топлива и всё более заметной усталостью от войны, но здесь в центре империи продолжали действовать правила, и чем неустойчивее становилось положение Империи, тем тщательнее соблюдалась привычная форма.
Кидо Коити, хранитель Тайной печати, шёл к приёмной неторопливо. Спешка здесь выглядела бы неуместно и, кроме того, ничего уже не меняла. В руке он держал тонкую папку с переводом советского сообщения, приложением Министерства иностранных дел и кратким заключением армейского ведомства. Документов было немного, однако содержание их требовало разговора с императором немедленно.
У дверей приёмной Кидо встретил камергер. Тот поклонился и сообщил, что Его Величество готов принять хранителя Тайной печати без ожидания.
Кидо ответил таким же сдержанным поклоном, и вошёл. Как и полагалось, остановился на должном расстоянии, опустился на колени и поклонился уже глубже, выдержав ровно ту паузу, которую требовал дворцовый этикет.
Император Хирохито сидел неподвижно, с обычным для него отстранённым вниманием в лице. Он умел слушать так, что собеседнику начинало казаться, будто каждое слово уже заранее взвешено и положено на некие невидимые весы. Для одних это внушало спокойствие, для других — тревогу и сегодня Кидо испытывал скорее тревогу.
— Ваше Величество, — произнёс он негромко и ровно, не поднимая глаз выше дозволенного. — Имею честь доложить о сообщении, только что полученном по советскому каналу. Правительство Советского Союза запрашивает визит в Москву трёх–пяти крупнейших японских физиков для ознакомления с материалами, которые, по утверждению русской стороны, представляют исключительную важность для Империи.
Император не перебивал его, лишь слегка склонил голову, предлагая продолжать.
Кидо раскрыл папку.
— Сообщение составлено крайне осторожно. Прямых формулировок русские избегают, однако Министерство иностранных дел и армейское ведомство полагают, что речь, скорее всего, идёт о так называемой бомбе на делящихся материалах — оружии нового типа, работы над которым, по имеющимся у нас сведениям, велись в Германии и продолжаются в Соединённых Штатах.
Хирохито поднял глаза от лежавшего перед ним документа.
— Русские утверждают, что располагают подлинными материалами?
— Да, Ваше Величество. Более того, в сопроводительной записке прямо указано, что японским специалистам будет предоставлена возможность проверить их научную достоверность. Насколько я понимаю, Москва предлагает начать именно с экспертизы, не связывая её с какими-либо политическими обязательствами.
Император несколько секунд молчал.
— Что говорит армия?
Кидо переложил верхний лист в папке и ответил:
— Армейское ведомство относится к сообщению осторожно, но попыткой дезинформации его пока не считает. Если сведения о близости американцев к созданию такого оружия хотя бы отчасти соответствуют действительности, военные считают необходимым проверить русские материалы. Флот придерживается примерно той же позиции, хотя формулирует её значительно жёстче.
Хирохито едва заметно кивнул. Совпадение мнений армии и флота случалось достаточно редко, и это само по себе заслуживало внимания. Если оба ведомства, несмотря на привычное соперничество, пришли к одному выводу, предложение Москвы следовало рассматривать всерьёз.
— А что думаете вы, Кидо?
Хранитель Тайной печати ответил не сразу. Он чуть выпрямился, но позы не изменил.
— Ваше Величество, я полагаю, русские действуют вовсе не из любезности. Они рассчитывают получить от нас нечто весьма существенное. Но именно поэтому оставлять сообщение без ответа нельзя. Если Советский Союз готов показать хотя бы часть подобных материалов, значит, для Москвы это имеет серьёзное значение. Следовательно, и для нас тоже.
Император сложил руки на коленях и на несколько секунд перевёл взгляд к саду за окном.
— Если это правда, — произнёс он, — у нас остаётся меньше времени, чем мы считали.
Кидо склонил голову.
— Осмелюсь согласиться, Ваше Величество.
Хирохито снова посмотрел на него. В его лице не было страха, только сосредоточенность человека, получившего ещё одно подтверждение тому, насколько быстро ухудшается положение Империи.
— Следует отправить учёных.
Кидо поклонился глубже.
— Будет исполнено, Ваше Величество.
Император ненадолго задумался, потом добавил:
— Но пусть поедут не только учёные. С ними должен отправиться человек императорского дома, способный увидеть, услышать и понять не одни только формулы. Принц Нобухито подойдёт.
Кидо сразу понял смысл распоряжения. Присутствие принца превращало поездку из научной командировки в официальную миссию высшего уровня и недвусмысленно показывало Москве, насколько серьёзно Токио отнёсся к приглашению.