Страница 57 из 75
Когда они подъехали к резиденции Сталина, пришлось пару раз выйти, показывая удостоверения личности, что было вполне понятно. На «Ближней даче» в Кунцево собралась вся верхушка страны, и вокруг всё наверняка было перекрыто подразделениями армии и НКВД в три слоя, а наверху ещё и барражировали истребители.
В этом доме ни Алексей, ни Вера ещё не бывали и когда они вышли из машины, к ним кинулся один из адъютантов, и показал дорогу,
Когда они вошли в зал, там уже гудело застолье, и их сразу посадили напротив Берии с Нино, и нарком негромко стал знакомить Алексея с теми, кого он ещё не знал. Производственники, учёные и генеральные конструкторы, те без кого эта победа стала бы невозможной даже с самыми гениальными генералами. И страна оценила их вклад. Пиджаки сверкали от наград, часто не слабее чем кители военных, причём и вполне боевыми орденами, потому как монтаж завода под открытым небом, и запуск его до возведения крыши, иначе чем подвигом не назвать.
Просто каждый выполнил свой долг, и сверх того, а сегодня они наслаждались праздником общей победы, в невероятно кровопролитной войне.
Когда–то они посчитают сожженное, разбитое, похоронят расстрелянных и замученных, и настанет время предъявлять счета к оплате, а пока просто застолье, разговоры и песни артистов, сидевших за тем же столом. Любы Орловой, Целиковской ходившей с круглым животиком, внезапно, Утёсовым и другими, и как–то неожиданно без Бернеса, резко уехавшего в поездку по Уралу и Сибири.
Для такого случая, стол надставили, удлинив почти во весь размер зала, усадив всех приглашённых.
Конечно даже при учёте всех заслуг, Алексею здесь сидеть было не по чину, но у высшего руководства страны свои резоны, и приглашённые смотрели на молодого генерала и его красавицу жену скорее с одобрением, чем с удивлением. Кто надо, знал откуда взялись объёмно–детонирующие бомбы и противобункерные боеприпасы, снизившие уровень потерь советских войск до неприличия, а также тактика разведгрупп фактически уничтожившая противодиверсионные силы Вермахта как класс. А производственники конечно знали откуда к ним сыпалась манна небесная в виде станков высшего класс точности, причём вместе с инженерами, и сырьём, которого раньше не продавали даже за золото[3].
Даже наркому просвещения было что сказать Штурмину, так как после выхода в свет фильма «Хозяйка детства» детским домам был присвоен особый статус государственных кадровых школ, и их финансирование увеличилось вдвое, но всё равно оставалось меньше чем у «Штурминского» детского дома, ставшего базовым для отработки методик подготовки и обучения, и вообще образцовым по порядку и общему виду. Дети в обычный день одетые в яркую и удобную одежду от ателье Анны Фадеевны Бланк — художественного руководителя Московского Дома Моделей, в праздник щеголяли в чём–то вроде формы — полувоенных костюмах, пошитых в кооперативном ателье Лазаря Моисеевича Лезерсона, причём старый мастер, узнав что заказ ля детского дома, категорически отказался брать за заказ ни копейки, оплатив ткань и пошив из собственного кармана, да и в государственном МДМе, с него взяли только за ткань, а пошили мастерицы за счёт внепланового времени.
А ещё у них в качестве физкультуры преподавали рукопашный бой, два ученика Гарсиа, а в качестве математического факультатива — шифрование и дешифровка стареньким дедушкой из ведомства Берии.
И как–то так случилось что вечная чёрная дыра в ведомстве Наркомпроса, превратилась в источник наград и передового опыта, а выпускники детских домов, не выглядели кандидатами в рабочие, а готовились к поступлению в ВУЗы, ВТУЗы, и военные училища. Да забот прибавилось, но не пустых, улетающих в болото рутины, а результативных, и Владимир Петрович Потёмкин, выступил с ходатайством о присвоении Штурмину звания «Заслуженный работник Народного просвещения» и ордена «Знак почёта».
Но тяжче всех переживал нарком финансов Арсений Григорьевич Зверев. В начале 42 года он с ужасом склеивал бюджет, натягивая его словно Тришкин кафтан, и восполняя из золотого запаса, который вовсе не был бесконечным, а в сорок четвёртом пошли поставки от Ротшильдов и чуть позже от Морганов, и причём совершенно бесплатно. Но опытнейший финансист понимал, что бесплатный сыр не кладут даже в мышеловку и постарался выяснить все подводные камни сделки, и насколько он вообще мог удивляться был потрясён до глубины души, неким тогда ещё полковником продавшим капиталистам их собственное месторождение в Америке. Всё что случилось следом просто походило на сон, потому как за первым месторождением последовало ещё одно, а позже к Ротшильдам присоединились Морганы, окончательно сломавшие барьеры вокруг СССР.
Это всё очень сильно поддержало бюджет, и закупки сместились в сторону продуктов питания, чего в СССР явно не хватало, и даже фруктов.
Но то, что случилось после, вообще никак не проходило ни в какие ворота, потому как пришлось сначала принять тысячу шестьсот тридцать тонн золота, размещая его в банках страны, имеющих мощные хранилища, а после ещё почти столько же, только вот их уже было некуда складировать, и под это дело отвели один из резервных бункеров НКО, выставив охрану из самых надёжных людей.
И такое количество золота решало практически все финансовые проблемы страны на десятилетия вперёд, а ведь страна продолжала работать и производить, не живя в долг. И Арсений Григорьевич внезапно оказался в ситуации описанной классиками «Не было гроша, да вот алтын» только у него не алтын, а полновесный червонец, да не один, а огромная куча.
И даже Жуков, весьма ревниво относящийся к чужой славе признавал, что если бы не наглый до одури, прорыв Штурмина по покинутым позициям, то как там всё повернулось бы — бог весть. Кто–то из немецких лидеров мог попытаться собрать армию, или то что от неё осталось и устроить советским войскам мясорубку в Берлине. А полтора десятка армейских разведчиков и сотня десантников, как оказалось это достаточно много, и шороху в оставленном городе они навели такого, что один вид советского генерала с автоматом в руках, ещё очень долго будет вызывать диарею у немцев. И недаром на акте передачи Берлина, значилось: 'От коменданта города генерал–майора Штурмина — коменданту Берлина — генерал–майору Берзарину.