Страница 40 из 75
Но чувствовал Иван, что не просто так приехал сыночек. Взгляд у него уж больно острый, словно нож, который лежал среди подарков. Нож явно непростой, чем-то напоминающий кукри. Не для дичи, клинок, а явно для ножевого боя, в котором Иван, бывший сотник Казачьего лейб-гвардии казачьего полка, понимал, как никто другой. То, прошлое уже подёрнулось пеплом, но никуда не делось, и порой приходило в совершенно неожиданные моменты, как например нападение в темном проулке Свердловска трёху́рок, когда сотник легко словно на занятиях вынул нож из руки бандита, сделав три движения отступил в сторону, и подхватив под руку опешившую жену, увёл с места внезапной и необъяснимой смерти трёх лиц без определённых занятий, наутро списанную дежурным Рабоче-Крестьянской милиции как «Поножовщина, возникшая на почве взаимной неприязни.»
Или, когда жеребец из колхозного стада понёс, он чётко зашёл сбоку, перехватил уздечку развернув зверя, и аккуратно положил его на землю, и прижал шею коленом так, что тот мгновенно присмирел. А то-ж! Глаза навыкате, пена капает, ржёт как ненормальный…
— А у нас не забалуешь. — Спокойно произнёс Иван, глядя как постепенно очухивается жеребец.
И вот теперь он просто загривком чувствовал, как от сына идёт тяжёлая плотная волна, и уж в этом старый душегуб разбирался лучше многих.
— Как тебе сигареты? — Алексей вышел на крыльцо и встал рядом с отцом.
— Не, нужно, сынок. Спрашивай, что хотел.
— Откуда у меня шрам на груди? — Спокойно спросил Алексей, но по тому как дёрнулся отец понял, что след взят верно.
— Таким мы тебя нашли. — Иван докурил, и щелчком отправил непогашенный бычок в бочку на углу, расцветив ночь, алым росчерком. — Тридцатый, как сейчас помню. Мёртвые мужчина и женщина, на откосе железки. Как видно убили их и сбросили их с поезда, а был ты едва живой. Я тогда возвращался с Машей от бабки Змеихи. Бабка тогда железно сказала, детей вам не ждать. А тута ты, едва дышишь. Ну я тебя с Машкой отправил к бабке, а сам похоронил твоих-то, как смог. Кресты срубил знамо. Не магометане чай, ну и всё. Ничего при них не было. Ни цепочки, ни листочка. Так и ушли к Богу, в одном исподнем. А тебя бабка выходила, но твёрдо сказала, что душа в тебе едва держится, и ежели что, сразу помрёшь. Ну а мы так решили. Всё в руце Господней. Куда уж нам сирым, решать промысел Его. Вот и взяли тебя как сына. Григорий свет Лексеич все бумаги справил честь по чести, и даже свидетельство о рождении и запись в книге, куда младенцев записывают.
Ты долго молчал. Наверное, месяца три. А после заговорил да так, словно заново всё. Но про то Змеиха тоже сказала. Память, говорит, у тебя от удара пропала. Может вспомнишь, а может нет… — Он надолго замолчал, а Алексей подошёл ближе и обнял его.
—. Ты навсегда перед богом и людьми мой папа. А коли случится ещё один, так это –ж неплохо. Много не мало.
С тем что узнал, Алексей пошёл уже напрямую к Ильичёву, потому как уровень принятия решений резко прыгнул вверх,
Начальник разведки, принял его почти сразу, и выслушав ненадолго задумался.
— Так, Алексей Иванович, предлагаю следующее. Прямо сегодня отправим запросы на Урал и людей на место. Найдут могилу, проведут эксгумацию, попробуют установить, кто там действительно похоронен. Если это родители того мальчика, тогда уже будем решать вопрос с англичанами и перезахоронением. Тут без НКИД и НКГБ всё равно не обойтись. А насчёт остального ты-то сам чего хочешь⁇
— В смысле чего хочу? — Алексей задумался на секунду. — А из чего выбирать? Ну ладно. Я хочу, чтобы на месте Берлина бушевало одно огромное море огня. Ну и, пожалуй, от публичного повешения всей германской верхушки тоже не откажусь.
— Ну ты же понял о чём я. — Ильичёв нахмурился.
— Конечно понял. — Лицо Алексея стало жестким. — И ответил. Какая нахрен бабушка-старушка? Война же идёт, Иван Иванович! Это они там, в своих Уэльсах и Сассексах, могут чесать друг другу родословные и рассуждать о бремени белого человека. А у меня немцы что-то затевают под Катовице, две сотни вагонов непонятно куда ушли, и новый доклад руководству ещё даже не начат. Некогда мне всякой хернёй заниматься. Я и к вам пришёл только потому, что раскапывать могилы, устанавливать личности иностранных подданных и потом отправлять останки на родину — это уже не моя сфера ответственности. Тут погоны потолще моих нужны. Ну и самое главное. — Алексей спокойно посмотрел в глаза своему начальнику. — Я же этих британцев на дух не переношу. Они вообще твари конченные. Столько бед нам принесли. Так что в моём списке желаний, побыть британским аристократом вообще не значится. Лучше уж негром преклонных годов, как писал товарищ Маяковский.