Страница 13 из 14
— Упустили? Да вы сами его поощряете на беспредел! — выкрикнула я. — Я видела в сети список его правонарушений. Марк ваш не единожды оступился, он давно и уверенно катится по наклонной, а вы это одобряете. И в итоге дошло до того, что он чуть не убил человека вчера. Господи, он даже не остановился, сбил мою мать как кеглю и поехал дальше! И вы еще смеете его передо мной обелять? Только не говорите, что не видели ролики в интернете.
Судя по тому, как резко помрачнел Денис Юрский, все он прекрасно видел. Но сынка всё же побежал выгораживать.
— Да, Варвара. Марк перешел черту, и больше глаза на его проступки я закрывать не буду. Я отобрал у него ключи и права.
— Ох, какое строгое наказание….
— Это еще не все, я отправлю его на лечение в рехаб. И он не выйдет оттуда, пока не вылечится от пристрастия к алкоголю. Я даю вам слово, всё так и будет. Но я не могу позволить, чтобы Марк сел в тюрьму. Поймите меня правильно, он мой единственный ребенок, и я всё еще надеюсь сделать из него человека. А тюрьма этому не поспособствует точно. Поэтому предлагаю вам мировое соглашение. К счастью, ваша мама жива, и с моими деньгами мы ее быстро поставим на ноги. А с Марком разберусь я сам.
— Знаете, что, Юрский Денис Валентинович, — отошла от него на пару шагов. — Свое мировое соглашение можете засунуть себе в то место, где не светит солнце. И деньгами своими чертовыми можете подтереться. Не все в этом мире продаются. Я буду надеяться до последнего, что ваша кровиночка скоро окажется в тюрьме. А если даже нет, то бог вам судья, а наша с матерью совесть будет чиста.
— Зря вы рубите сплеча. Подумайте хорошенько, я вам предлагаю лучший выход. Суд будет бессмысленной нервотрёпкой.
— Для вас, может, и да. Но не для меня и моей матери. Оставьте нас в покое и идите следите за своим недоноском.
— Надеюсь, вы всё же хорошо подумаете, Варвара. Я не желаю вам зла, поверьте. Всего лишь хочу помочь. Вот, возьмите, я буду ждать вашего звонка
Юрский протянул мне свою визитку, но я отдернула руку как от огня. И прошипела:
— Убирайтесь, Денис Валентинович. И не смейте приближаться ни ко мне, ни к моей матери. Иначе я напишу заявление о преследовании. А если это не поможет, обращусь в прессу. К счастью, в наше время общественный резонанс устроить легко. А скандалы ведь не на руку даже таким столпам общества, как вы, правда?
Больше я слушать ничего не стала. Развернулась, дошла до своей машины, запрыгнула в салон и выехала с территории больницы.
Но трясло меня еще долго. Раз за разом прокручивала в голове наш диалог с Юрским и зверела всё больше.
Чудовище. Этот мужчина — чудовище, властное, надменное, бессердечное и бессовестное. И породил такого же монстра.
Только ближе к вечеру успокаиваюсь и заставляю себя выкинуть Юрского из головы.
В конце концов, мне нужно думать о ребенке и беречь нервы. А этот тип пусть катится в свой золотой особняк и больше не приближается.
Глава 12
Утром меня ждал сюрприз. И я даже не знала, как к этому относиться.
Мама позвонила и сообщила, что ее перевели в платную, одноместную палату.
— Варя, ну зачем эти излишества? Я же говорила, что не надо разбрасываться деньгами.
— Мам, это не я, правда. Но я знаю, кто это сделал. Сейчас приеду и всё расскажу.
Стоило признать, палата у мамы теперь была как номер в хорошем отеле, с личным туалетом и душевой.
И врачи с медсестрами стали в разы внимательнее и обходительнее.
Это всё, конечно, было хорошо, но я-то знала, что это откровенный подкуп от Юрского. И снова начала злиться.
С мамой я поговорила откровенно, рассказала и об этом Марке, и о его бессовестном папаше с неприемлемыми предложениями.
— Да уж, — мама покачала головой. — Вот такие они, золотые детки. Избалованные вседозволенностью и богатством. Привыкшие творить беспредел. Чужая жизнь для них ничего не стоит.
— Там и папаша такой же. Соловьем разливался, лишь бы мерзавца своего прикрыть. В тюрьму сесть не дам, говорит, сам накажу. Ага, как же. Пальчиком погрозит, недельку без машины подержит — вот и всё наказание.
— С одной стороны, — мама вздохнула, — его можно понять. Сын есть сын….
— Но всему же есть предел, мам.
— Да, милая, есть черта, за которую нельзя переступать. И которую нельзя оправдывать. Но этот Юрский, видимо, считает, иначе. И нам, к сожалению, с ним не тягаться.
— Возможно, но и принципы продавать не стоит. — я сжала руки в кулаки и встревоженно посмотрела на маму. — Ты же не собираешься брать с него деньги и идти на мировое?
— Нет, конечно, — мама возмущенно на меня посмотрела. — Ничего я подписывать не буду. Только что с этой палатой делать? Знала бы, кто ее оплатил, ноги бы моей здесь не было.
— А знаешь, — я прищурилась. — Ничего страшного. Всё равно виновник аварии по решению суда должен будет оплачивать лечение. Просто считай, что заплатил раньше времени. И отдыхай, глядишь, с таким присмотром и на ноги встанешь побыстрее.
— Ой, дай то бог. Не хочется в больнице долго валяться. С работы обзвонили уже, все расспрашивают, как у меня дела?
— Что, неужели потеряли уже тебя? Работать некому?
— Ну примерно, так, — мама улыбнулась. — Я же особо ценный специалист. Так что хотят, чтобы поскорее вернулась в строй. Завтра, чувствую, делегация посетителей придет.
— Зато скучно не будет, — рассмеялась я. — А то соседей по палате теперь нет, будешь развлекаться телевизором и приемом гостей…
Маме было значительно лучше, и это меня радовало. Хотелось, чтобы она побыстрее поправилась и эти дни в больнице забылись как страшный сон.
— Варя, что с тобой? — мама осторожно коснулась моей руки. Видимо, почувствовала, что со мной не всё в порядке. Ее показательными улыбками было не обмануть, она очень хорошо меня чувствовала. — Что тебя гнетет, девочка моя? Если за меня беспокоишься, то не надо. Видишь же, что на поправку уже иду. А тебе о маленьком надо думать. Это сейчас главнее всего.
— Да знаю я, мам. Просто, — нервно вздохнула, — мне страшно, понимаешь? Ощущение такое, будто меня и правда прокляли. Сначала увольнение, потом разрыв с Русом и твоя авария. Я уже боюсь завтрашнего дня. Мало ли что еще может случиться.
— Знаешь, как говорят? Беда не приходит одна. Вот и сложилось одно к одному. Но теперь, думаю, всё закончилось.
— Правда так считаешь?