Страница 12 из 14
Плевать. Пусть эти Юрские делают что хотят, но мы с мамой не продадимся. Никакого мирового соглашения не будет.
И если в итоге этот мажорчик выйдет сухим из воды, то пусть это останется на совести судьи и папаши Марка.
А у нас совесть будет чиста. Я буду знать, что сделала всё, чтобы добиться справедливого приговора.
По ночам я буду спать спокойно, зная, что не продалась. И надеяться, что семейке Юрских прилетит бумерангом рано или поздно…
Даже самые неприкасаемые и влиятельные могут однажды пасть. И этой поганой семейке мне хотелось пожелать того же самого.
*****
По дороге в больницу я заехала в цветочный и купила букет маминых любимых хризантем. Очень хотелось ее порадовать.
Палата у мамы была просторная, четырехместная. Одна койка пустовала, судя по казенно-заправленной кровати и пустой тумбочке, а еще две пациентки куда-то вышли.
Но мне это только на руку было, хотелось побыть наедине.
— Привет, Варя, — завидев меня, мама чуть приподнялась и оперлась спиной на подушки.
Выглядела она на удивление неплохо, разве что бледность бросалась в глаза. И голос был непривычно слабым. А от вида повязки на правой руке, сердце мое болезненно сжалось.
И я не выдержала, кинулась к ней, села на кровать и осторожно обняла.
— Господи, мама, я так испугалась за тебя… Думала, что больше не увижу живой…
— Ну-ну, не надо, моя хорошая. — мама погладила меня здоровой рукой по волосам. — Со мной всё хорошо, врачи дают благоприятные прогнозы. Так что давай, вытирай слезы и успокаивайся. Береги себя и моего внука.
— Как ты себя чувствуешь? — я пересела на стул и внимательно посмотрела на маму.
— На обезболивающем очень даже неплохо. Только недавно, кстати, укол сделали, так что уже не болит. Соседки, кстати, хорошие, я познакомиться успела. Так что если думаешь о частной палате, то не смей тратиться. Деньги нам еще пригодятся. А мне в обществе комфортнее, чем в одиночке лежать.
— Я тебя поняла. — услышав привычные командирские нотки в мамином голосе, я улыбнулась. Это был хороший знак, если человек так держится, значит, скоро пойдет на поправку.
— Кстати, я привезла твои вещи: халат, белье, зубную пасту, косметику, зарядку от телефона. —Если еще что-то надо, скажи, довезу. Ну и цветы тоже тебе.
— Вот за цветы отдельное спасибо, — мама блеснула глазами. — Попроси на посту какую-нибудь бутылку. А то жалко, завянут…
— Конечно, сейчас.
Спустя десять минут цветы уже стояли в вазе. А мы с мамой еще долго говорили обо всем на свете.
Страхи меня еще не до конца отпустили, поэтому уходить не хотелось. Так что сидела до талого, пока медсестра со словами «время посещений закончено» не начала выпроваживать из палаты.
Поцеловав маму на прощание, я отправилась на поиски ее лечащего врача.
Пришлось подождать полчаса, зато я успокоила душу. Прогнозы были благоприятные, так что скоро мама должна была встать на ноги…
Вышла из больницы я в самом хорошем настроении, и тут сзади внезапно раздался голос.
— Варвара Туманова?
— Да. Это я…— обернувшись, я увидела перед собой мужчину в деловом и явно очень дорогом костюме.
Высокий рост, темные волосы с легкой проседью, карие глаза и чисто выбритое, породистое лицо сразу бросились в глаза.
Мужчина явно был из тех, кого называли хозяевами жизни. Только вот откуда он меня может знать?
— Позвольте представиться, — мужчина подошел ко мне и скупо кивнул, — меня зовут Денис Валентинович Юрский. Я отец Марка, парня, который сбил вашу маму…
Глава 11
— Меня зовут Денис Валентинович Юрский. Я отец Марка, парня, который сбил вашу маму… — произнес мужчина, и у меня внутри всё похолодело.
Я моментально подобралась, прекрасно понимая, что ничего хорошего от этого визита ждать не стоит.
— И что вам от меня нужно, господин Юрский? — спросила холодно, хотя ответ и так был известен.
Хозяин жизни приехал защищать своего мерзавца-сыночка. Удивительно только, что сам решил прессинговать, а не свалил всё на адвокатов.
Надеется задавить авторитетом? Вогнать меня в ступор властью, деньгами и статусом? Или ему просто нравится запугивать других людей?
Да уж, воистину гнилое яблочко недалеко укатилось от порченой яблони.
— Варвара, скажите, как себя чувствует ваша мама? — спросил с деланной обеспокоенностью, и у меня натурально полыхнуло внутри.
— Стараниями вашего сына – не очень хорошо. Но могло быть куда хуже. И давайте без этого показного сочувствия, вы ведь приехали не потому, что вас волнует здоровье женщины, сбитой вашим наследничком.
Мужчина тяжело вздохнул, видно было, что не ожидал такого отпора. Привык, видимо, что все падают кверху пузом и трясут лапками, едва заслышав его фамилию.
Привык, что всё продается и покупается. Даже людские жизни.
Но в этот раз нарвался не на тех.
— Варвара, послушайте. Давайте куда-нибудь поедем и поговорим спокойно. Нам действительно это нужно.
— Никуда я с вами не поеду. Если есть что сказать, говорите здесь. Хотя я и так прекрасно знаю, что вы приехали предложить откуп.
— Варвара, — Юрский подошел ближе, снова вздохнул и небрежным жестом поправил сбившийся галстук. — Я понимаю ваше состояние. Мне искренне жаль, что ваша мама попала в больницу. И сына я ни в коем случае не оправдываю. Марк действительно виноват, и он ответит за то, что сделал.
— Но не по закону, да? — усмехнулась я, но этому хозяину жизни было плевать на мое горькое замечание.
Он считал себя правым во всем и наверняка считал, что своим предложением делает нам с мамой одолжение.
— По закону вам достанется меньше, Варвара. Гораздо меньше. А я предлагаю полностью возместить ущерб. Лучшая больница, лучшие врачи и лекарства для вашей мамы. Оплачу также весь период реабилитации и компенсирую в десятикратном размере потери в зарплате.
— А если бы мама умерла, что бы вы компенсировали? Место на кладбище, оградку, надгробие из мрамора? Господи, что же вы за человек такой? Хотя чему я удивляюсь, если у вас такой сын.
Мне хочется хорошенько встряхнуть этого урода, схватить палку и хорошенько отколошматить, а потом плюнуть в лицо. Но я понимаю, что этот срыв мне будет не на руку, поэтому бью только словами.
Но господину Юрскому всё как об стенку горох. Он лишь морщится и продолжает меня уламывать.
— Повторюсь, Варвара. Я не оправдываю своего сына. Он далеко не ангел. Упустил я его в свое время…