Страница 8 из 10
Перевел дыхание в коридоре. Это мне точно не надо. Бред. Если она что-то сделает с собой в моей квартире, меня же посадят. Я вздрогнул, осознавая всю эпичность проблемы. И как я вообще оказался в этой ситуации?
***
Ада
Я поднялась с колен, стирая слезы с щек. Это я, конечно, зря показала уровень своей долбанутости. Хотя вышло это случайно. Раньше никогда подобного не делала. Что изменилось теперь? Очевидно, что, когда этот Йонас трогал меня, в голове что-то сломалось. Совсем спятила.
Я прошла в ванну. Стянула платье. Зашла в душ. Кожу жгло, но я терпела. Что бы там ни задумал этот Йонас, он поставил предельно понятные условия. Его квартира или дурка. Совсем поехавший. Еще хуже Стефана. Хотя тот мудак тоже любил контролировать. Любил, чтобы все было так, как хочет он.
Я провела руками по телу. В памяти вспыхнуло смутное воспоминание последних секунд в клубе. Я подняла пальцы к лицу и пригляделась. Под ногтями оказались кусочки кожи, и тут я четко вспомнила, как царапала Йонаса. Жестко. Агрессивно. Словно животное. Ненормальная. Я громко ахнула, не узнавая себя. Попыталась вычистить его кожу из-под ногтей. Да я окончательно свихнулась. Одно дело притворяться нормальной для окружающих и никого не трогать. И совсем другое ранить кого-то. Я даже мстить не хотела Стефану. Решила, что проблема во мне. Очевидно же.
И зачем Йонас хочет забрать меня на выходные к себе? Отомстить? Самоутвердиться?
Казалось нелогичным, что незнакомый парень решил выходные провести со мной. Незнакомкой. Да нахера, блин? Он что, поехавший? Звучит смешно, учитывая, что я сама поехавшая.
Я вышла из душа. Обработала руки мазью и собрала вещи. Взяла с запасом. Ноутбук решила тоже взять, чтобы продолжить делать дипломную работу. Сложно цепляться за жизнь, когда в ней тебя ничего не держит. Но слова Йонаса о том, что я сама узнаю, каково это – получить диплом, заставили поставить цель сделать это.
Можно, конечно, что-то еще сделать. Например, сходить в кино. Давно там не была. Может, в картинную галерею. Она недалеко от дома Йонаса. Мы проезжали мимо нее по пути ко мне. В детстве я бывала там с мамой. Тогда мне не нравилось пялиться на странные рисунки, а сейчас я подумала, почему нет?
***
Йонас
Прошло уже минут двадцать, а Ада так и не вышла. Я сидел в машине и напряженно сжимал руль. Сам же переживал, что она что-то сделает с собой, и поэтому решил забрать к себе. Зачем ушел? Струсил, получается.
Она ведь ничего не сделает? Сама сказала, что до диплома ничего не случится. Господи, даже звучит жутко. Нужно вернуться и проверить. Я хотел выйти из машины, но заметил через лобовое стекло, как из подъезда выходит Ада. Одетая в джинсы, футболку и рубашку. Примерно как я. Интересное совпадение. Серая полоска, как на моей рубашке. На плече висела черная спортивная сумка. Я, конечно, ожидал, что у девушек много вещей, но Ада, очевидно, не услышала фразу про выходные и решила сразу переехать ко мне. Жесть.
Она подошла, закинула сумку назад и села на соседнее сиденье. Пристегнула ремень. Ада молчала. Стало не по себе. Незнакомая девушка. Зачем мне везти ее к себе? Надо было еще вчера вызвать скорую и пусть разбирались бы с ней.
Сказать ей сейчас, чтобы она шла обратно, слишком грубо?
Ада посмотрела на меня. Пустой взгляд, лишенный красок и жизни. В ее глазах не было ни тепла, ни света. Лишь пепел. Почему она стала такой? Кто сделал с ней такое, что она утратила вкус к жизни? Ада студентка академии. Она должна радоваться, что скоро закончится учеба, и волноваться о дипломной работе. Искать работу в конце концов. Стажировку.
Я завел двигатель и выехал на дорогу.
– Уже решила, где будешь проходить стажировку? – спросил я, пытаясь дать ей цель, за которую она могла бы ухватиться.
– Нет, – ответила Ада и перевела стеклянные глаза в окно.
Вчера, когда я ее впервые увидел, она мне понравилась, несмотря на ее безразличный взгляд, но вот сейчас она казалась другой. Угасшим угольком.
– Могу помочь со стажировкой, – сказал я, борясь за ее жизнь, которая, очевидно, ей самой не нужна.
– Это бессмысленно, – спокойно сказала Ада.
В ее голосе не было ни капли страха или переживания. Она давно все решила. Я засомневался, что если бы отвез ее в лечебницу, то ей бы там помогли. Наверняка сделали бы хуже. Не стали разбираться в причинах. Посадили бы на цепь. Напичкали успокоительными. Я напряженно выдохнул.
– Почему спросил? – вдруг поинтересовалась Ада.
– Хочу помочь, – ответил я.
Помогать очень даже в моем характере.
– Не думаю, что ты можешь мне помочь, – тихо сказала она.
Слишком двусмысленно.
Дальше мы ехали в немой тишине.
Как вытащить такого человека на свет, я не представлял. От нее веяло тьмой.
Когда мы зашли в мою квартиру, я взял коробку и сложил в нее все острые предметы, какие мог найти. Возможно, слишком демонстративно. Ада сидела на диване и наблюдала за мной. Я остановился у рабочего стола и взглянул на остро заточенные карандаши. Затем оценивающе взглянул на нее. Она наклонилась к сумке и вытащила ноутбук в ответ на мой взгляд. Не думал я, что буду вот так бояться обычных вещей в собственной квартире. А в ванной-то сколько всего. А на кухне! Я громко ахнул и быстро вышел из гостиной. Кажется, мне нужна еще одна коробка.
***
Ада
Вся ситуация казалась странной, но происходящее ненадолго вернуло меня в реальность. Йонас ходил по квартире и собирал уже во вторую коробку острые предметы. Спасибо, конечно, что решил не сдавать меня в психушку, но зачем так утруждаться ради незнакомки. Мог просто оставить меня в клубе вчера. Какая вообще ему разница, что со мной будет? Даже друзьям все равно, в частности Саше. Наверно, в прошлом году я еще питала надежду, что захочу жить, поэтому озвучила свои мысли вслух. Но Сашагромко рассмеялась. И каждый раз так делала. И я привыкла. Привыкла говорить людям, о чем думаю. И ведь всем всегда было все равно. Возможно, они решили, что так я привлекаю к себе внимание или, может, действительно шучу. Говорю невсерьез. Но чем чаще я говорила об этом, тем больше убеждалась, что меня это не пугает. Больше нет.
Поначалу, думая о смерти, я начинала плакать, кажется, от обиды. Но теперь… теперь я смиренно улыбалась новому дню, застывая в ожидании неизбежного.
– Пойдем есть, – сказал Йонас за моей спиной.
И вот опять. Кто-то решает за меня, что мне делать.
– Чай или кофе? – спросил он.