Страница 9 из 10
– Чай, – ответила я, зная наверняка, что, если выпью кофе, меня вывернет на изнанку, потому что во рту все еще стоял мерзкий привкус алкогольной ночи.
– Ада, – позвал Йонас.
Да что, блин, ему нужно? Достал! Я поднялась, хлопнув крышкой ноутбука и обойдя диван, подошла к столу. Села.
– Погуляем после завтрака? – спросил он.
Я безразлично взглянула на него, отрываясь от горячего чая. Вообще-то кое-что я хотела бы успеть сделать. Не прогулку с парнем, конечно. Отношения меня не интересовали в любой форме, даже в дружеской, а вот сходить в кино и поесть попкорн в кинотеатре…
– В кино хочу, – озвучила я мысль и посмотрела на Йонаса, который вздернул бровь.
Каждый раз так делал. А я до сих пор не поняла, что это значит. Возможно, его дозволение? Решал, достойна ли я выбирать, куда нам идти.
– На какой фильм? – уточнил он.
– Все равно, – повторила я вчерашние слова. Разницы, что смотреть, действительно не было. Цель просто посидеть на кресле в зале кинотеатра.
– Какой жанр любишь? – спросил он.
– Тебе не пофиг? – ответила я вопросом, зная наверняка, что парням глубоко наплевать, что любят девушки. Для них мы лишь вещь, которая может утолить их голод, не более.
– Конечно, нет. Я люблю разные жанры, а ты? – спросил Йонас.
– Тоже, – ответила я. – Но только никакой романтики.
Все же теперь у меня был пунктик на любовь и достаточно жирный.
– Ужасы? – спросил Йонас.
Я безразлично кивнула. Раньше фильмы в этом жанре пугали меня до потери пульса, но некоторые сюжеты были весьма интересными, и я перебарывала в себе страх, чтобы узнать, чем все закончится. А сейчас и вовсе не вздрогну.
***
Йонас
Через пару часов мы устроились на одном из диванчиков для двоих. Они тянулись двумя последними рядами вдоль зала. Сюда мы ходили с Еленой во время учебы в академии. Она любила эти места. Можно было обниматься, не мешался подлокотник, и здесь на предпоследнем ряду больше места, чем в тесных рядах в середине зала. Я по привычке купил билеты на эти места.
Ада взяла себе огромную порцию попкорна. Она держала большой бумажный стакан на коленях и запустила в него пальцы. Закинула попкорн в рот, хрустя им. Фильм еще не начался, но, кажется, ее это не волновало.
Свет погас, и запустили рекламные ролики. Ада поерзала на кресле, отодвигаясь назад и опираясь на спинку диванчика, которая была чуть выше ее макушки. Я сидел близко. Наверное, стоило отодвинуться немного в сторону, потому что наши бедра соприкоснулись, когда она устроилась глубже на диване. Кажется, не заметила. Не хотел бы я увидеть повторения утра, когда она до крови расчесывала свои руки. И я немного отодвинулся от нее.
Пока собирались и ехали в кино, почти не разговаривали. Да и о чем с ней говорить. На все мои вопросы она отвечала: пофиг, все равно, неважно или это бесполезно. Не думал, что эта последняя фраза будет пугать меня больше остальных. Словно она уже все решила и изменить что-либо невозможно.
Фильм начался. И я на некоторое время отвлекся на него. Переживать за кого-то… о да. Давно я не испытывал это мерзкое чувство тревоги.
Первые десять минут были завязкой сюжета, без кровавых сцен, но вот позже началось. И только сейчас я понял, какой я идиот. Выбрать фильм ужасов. Смотреть его с человеком, который явно не в себе. Я совсем спятил? Надо было выбрать комедию.
Ада заерзала в кресле и отставила попкорн в сторону. С очередным резким поворотным моментом она вздрогнула и вцепилась в меня. Агрессивно и больно. Это я заслужил. Сам притащил сумасшедшую на фильм ужасов. Она так сильно сжимала руками мою рубашку, через которую задевала кожу и вдавливала в нее острые когти, что я не выдержал и попытался отклониться. Ада ахнула и испуганно взглянула на меня. Яркая вспышка от экрана осветила ее лицо, и я увидел в ее глазах самый настоящий ужас.
Я погладил ее по рукам, давая понять, что не нужно так больно держаться за меня. Ада снова вздрогнула и убрала руки. Она испуганно перевела взгляд на экран. Я подсел ближе и положил руку ей на спину. Зачем делал это? Видел, как она реагирует на прикосновения. Я почувствовал ее напряжение. Задержал дыхание в ожидании, что она скинет с себя мою руку. Погладил по спине, успокаивая ее. И, к моему удивлению, она придвинулась ко мне и забралась под мою руку. Ада отвернулась от экрана и уткнулась в мою грудь. Секунда, две, минута. Она затаилась, как мышка. Ада снова посмотрела на экран и вздрогнула. Сопереживание. Всегда ненавидел себя за это. Люди охотно пользуются теми, кто готов сопереживать и помогать. Но Ада казалась другой.
Я приобнял ее крепче двумя руками. Наверняка пожалею об этом. Не это ей сейчас нужно. Точно не романтичные обнимашки в кинотеатре на предпоследнем ряду, на месте для парочек, где часто целуются.
Подумав о последнем, я невольно представил, как целую ее. Совершенно безумный образ. Больной. Учитывая ее шаткое состояние. Но что поделать, у меня давно никого не было.
Я подумал: удивительно, что я обнимаю ее и при этом она не пытается меня поцарапать. Ее отметины на моей руке еще ныли при трении кожи об рубашку.
Я наклонился к ней и почувствовал запах ее волос. Не знаю, что это за шампунь, которым она, очевидно, успела вымыть голову, пока собиралась ко мне, но запах показался приятным. Манго. А еще от нее пахло солнышком. Интересно. Может, из-за того, что на улице было лето и волосы впитали запах солнца, а может, она так пахла всегда, даже зимой. Ком подкатил к горлу, когда я подумал, что до зимы она может и не дожить. Зачем решилась на такое? За что наказывала себя? Я притянул ее ближе. Обнимая слишком крепко. Ада начала вырываться из моих рук. Я отпустил ее и отсел. Ее испуганные глаза искали меня в темноте и очевидно не находили. Она снова потянулась ко мне руками. Я взял ее за ладони. Почувствовал, как она вздрогнула.
Напуганная и беззащитная. Сейчас она не казалась мне кровожадной сукой, какой я считал ее вчера, когда она царапалась. И не казалась сумасшедшей. Она казалась раненой птичкой, которую нужно спасти. Позаботиться. Пожалеть. Черт. И вот опять я делаю то же самое. Мало мне было страдать. Почему бы не повторить это снова. Замечательно. Йонас Даль. Ты безнадежен.
Ада медленно вытащила ладони из моих рук. И отвернулась к экрану.
Вот на хрена она это делала. Мучала себя. Фильм явно пугал ее до чертиков.
Я пододвинулся ближе и наклонился к ее уху.
– Уйдем? – предложил я, случайно задел губами ее мочку уха и с ужасом замер в ожидании.