Страница 93 из 103
Катал промурлыкал что-то ей в шею, продолжая изучать губами. — С тобой все будет в порядке. Он любит тебя, Дуна. И хотя он, возможно, пытался защитить тебя неправильным образом, мы также не знаем, почему он это сделал. Легко судить кого-то, когда не знаешь причин, побудивших его что-то сделать. Кое-что, что
ты
могла бы сделать с таким же успехом, будь ты в то время на его месте.
Выпрямив спину, Дуна оттолкнулась от Катала. Не потому, что она злилась на него за то, что он так думал, а потому, что знала, что он прав.
Черт возьми.
Неужели она снова была слишком строга к своему отцу?
Ей было так легко возложить вину на него. Выставить его главным виновником ее несчастий, когда на самом деле он был лишь частью всего этого. Фрагмент общей картины, который привел ее туда, где она сейчас находилась.
Ее отец не поджигал ее деревню и не был причиной смерти ее бабушки. И не он нападал на нее. Он также не заставлял ее бежать из Бакара и не вызывал серьезного разрыва в отношениях между ней и Каталом, который медленно заживал сам по себе.
Да, он изменил ее жизнь другими способами. Сыграл роль Судьбы и безвозвратно изменил все. Но… могла ли она винить его?
Серьезно,
по-настоящему,
винить его?
Если бы он только объяснил мне чертовы причины для этого, тогда, возможно, у меня было бы больше понимания!
Сильные руки потянули ее назад, возвращая на прежнее место. — Не отталкивай меня только потому, что тебе не нравится то, что я говорю. Правда может ранить, но это то, что тебе нужно услышать. Ты также не сможешь двигаться дальше или исцелиться, если продолжишь жить в иллюзии.
Прежде чем она успела открыть рот, чтобы возразить, мозолистые пальцы скользнули в перед ее брюк, оказавшись в опасной близости от пульсирующего клитора.
— Мы не должны, — последовал ее слабый ответ.
— Но мы это сделаем, — последовал его твердый ответ. Затем он оказался рядом, погружаясь в ее влажный центр и распространяя ее возбуждение по набухшему бугорку, затем еще раз, пока он не стал мокрым и им было легко манипулировать. — Закрой глаза.
И вот так она и сделала.
Мир исчез, как только она опустила веки. Звуки стали резче. Прикосновения усилились, ощущение ловких пальцев Катала, работающих с ней так легко, так умело, что она забыла обо всех своих тревогах.
Его другая рука скользнула по ее груди и, ловко расстегнув первую половину пуговиц, нашла ее грудь, разминая ее в такт своим пальцам. Пощипывая и перекатывая ее сосок, он прикусил ее подбородок, когда голова Дуны снова упала ему на грудь.
— Ты такая красивая, — прошептал он. — Мне нравится смотреть, как ты распадаешься на части. Это как если бы я наблюдал за взрывом яркой звезды.
Впившись руками в его бедра, Дуна держалась, теряя контроль и позволяя себе освободиться.
Сильное, но неровное биение сердца Катала отдавалось в ее позвоночнике, напоминая ей, что он действительно был там, с ней. Что, несмотря на все препятствия, они сделали это.
— Отпусти, — уговаривал он ее грубым тоном и скользнул двумя пальцами в ее пульсирующую сердцевину, одновременно потирая клитор тыльной стороной ладони точными круговыми движениями. — Отдай себя мне.
Призрачная рука схватила ее за подбородок, поворачивая лицом к себе, пока он играл с ее жемчужным бутоном. Затем его рот оказался на ней, целуя ее так, словно она была его кислородом, тихо постанывая, когда он поглощал ее.
Как будто ее тело было настроено на то, чтобы доставить ему удовольствие, внезапная волна жара захлестнула ее, и с последним толчком его пальцев она кончила, ее восторженные звуки поглотил жадный рот Катала.
Высвободив из нее пальцы, он томно вытер их, словно пробуя на вкус самое изысканное лакомство на свете, затем застегнул ее кожаные брюки и, запечатлев нежный поцелуй на ее губах, повернулся лицом вперед.
— Мы на месте.
❖
Дуна уставилась на Чародея, который не сводил с нее глаз, пока они втроем стояли в садах, окружающих Бассейн. К ее удивлению, город был почти полностью восстановлен в своем прежнем виде. До того, как она потеряла самообладание и разрушила добрую треть его.
— Дочь, — прогрохотал бог, его голос был намного глубже, чем она помнила. Или, может быть, это было просто состояние беспокойства, к которому она внезапно вернулась, как только мужчина вышел из бассейна призыва.
— Отец, — ответила она, высоко подняв подбородок, ее тон был таким же строгим.
Молчание затянулось, ни один из них не сдвинулся с места, словно ожидая, кто нарушит его первым.
Удачи тебе с этим, дорогой папочка. Как там говорится? Каков отец, такова и дочь.
— Ради всего святого, — вмешался Катал, почти закатив глаза и потирая лицо, стоя прямо посреди их маленького выяснения отношений.
Только он не закатывает глаза.
Дуна, прищурившись, посмотрела на него.
Хм. Я никогда этого не замечала.
Бровь Катала приподнялась, на его красивом лице появилось недоверчивое выражение. — Правда, Дуна? Это
действительно
самое важное прямо сейчас? Есть ли у меня склонность закатывать свои гребаные глаза?
Она беспечно пожала плечами, снова повернувшись лицом к отцу, затем, ткнув подбородком в сторону мужчины, сказала с явным презрением: — Это не я позвала нас сюда. Спроси его, в чем дело.
— Следи за своим тоном, дочь, — предупредил Чародей, пламя плясало в его радужках. — Не путай меня с кем-нибудь из твоих подчиненных.
— Или что? — с вызовом спросила она, почти выплевывая слова, когда гнев вскипел в ее венах, явное отсутствие сожаления отца о том, что произошло между ними, и о том, что он утаил от нее ответы, заставило кожу Дуны зачесаться от агрессии.
— Или я буду вынужден преподать тебе урок.
Торжествующая улыбка растянула ее губы. — Это правда? — Она вытащила свой меч, направив его на него. — Тогда не позволяй каким-то глупым кровным узам остановить тебя.
— Дуна… — начал Катал, но и она, и Чародей прервали его, закричав одновременно, когда в руке бога материализовался меч.
— Не вмешивайтесь!!!
— Держись подальше от этого!!
— Невероятно, — рявкнул Катал, вздыхая, делая шаг назад и находя себе место на ближайшей скамейке. Он откинулся назад, упершись локтями в спинку сиденья, вытянув ноги перед собой и скрестив их в лодыжках. — Ну, давай, наслаждайся своим маленьким семейным моментом единения. Или что бы это, черт возьми, ни было.
Они набросились одновременно.