Равнины гнева

Глава 38

ГЛАВА

30

— Пожалуйста, — попыталась снова Дуна дрожащим голосом. — Н-на мне кровь. Дай мне вымыться.

Посадив ее в свою палатку так, чтобы ее ноги прочно стояли на земле, Катал начал срывать с нее одежду. Его сдержанность держалась на

очень

тонкой ниточке.

— Ты думаешь, меня это волнует, а? Что немного крови сделает тебя менее привлекательной для меня? — Он вытер алый след, украшавший ее щеку, размазав его по лицу большим пальцем, чтобы подчеркнуть это, затем обеими руками сжал ее волосы и приподнял ее лицо, чтобы она увидела правду, стоящую за его следующими словами. — Я бы хотел тебя, даже если бы ты была вся в крови, Дуна. Даже если бы ты лежала в этой гребаной луже, а вокруг валялись бы трупы. Вот каким больным и развратным я стал. Насколько я, блядь,

одержим

тобой. Быть внутри тебя. Слышать твои гребаные стоны и вздохи, когда ты извиваешься на моем толстом члене. Это состояние бытия, полного безумия и капитуляции перед бесконечной пустотой, процветающей внутри меня. Опасная, извращенная тьма, которая уничтожит всю гребаную вселенную, если с тобой что-нибудь случится.

Опустившись, он завладел ее ртом, облизывая ее так, словно лизал ее киску. Его язык гладил ее долгими, глубокими движениями. Его рот был твердым. Голодным. Пожирая ее до тех пор, пока не смог больше этого выносить, его рассудок был опасно близок к тому, чтобы лопнуть, и поэтому он отпустил ее. Давая себе время продержаться еще немного, а ей — подготовиться к тому, что вскоре последует.

Грудь тяжело вздымалась, она попятилась, когда его собственная одежда оказалась на полу. Глаза широко раскрылись, все ее тело дрожало, когда она смотрела на него. Даже ее щеки сильно покраснели, как будто то же безумие овладело и ею. — Пожалуйста.

— О чем ты умоляешь, милая? — Это вышло грубо, с примесью рыка, когда он взял свой толстый член в руку и начал медленно дрочить его.

Его разгоряченный взгляд прошелся по ее обнаженной плоти. Ее скромные груди, которые сейчас были набухшими и тяжелыми от возбуждения. Которые идеально помещались в его ладони. За которые он мог ухватиться, когда трахал ее часами напролет. С самой красивой парой сосков, которые уже сформировались в два твердых бутона, направленных прямо на него. Блестящие от капель пота, стекающих по ее коже. Манящие его. Впиться в них зубами. Высасывать из них саму жизнь, пока они не станут настолько болезненными на ощупь, что у него не останется другого выбора, кроме как успокоить их своим жадным языком и заставить ее кончить снова.

Он застонал от этой картины, облизывая губы. Наблюдая, как капли жидкости собираются на ее сосках, прежде чем его взгляд переместился ниже.

К этому подтянутому животу, сформировавшемуся за годы интенсивных тренировок, но все еще каким-то образом сохранившему свой женственный изгиб. Который вел к ее аппетитным широким бедрам. Его вечное падение и проклятие его гребаного существования. С этими толстыми бедрами, о которых он мечтал, которые теперь были покрыты ее возбуждением. Это открыло бездонный золотой колодец небес, когда они раскрылись для него, просто ожидая, когда он выкопает его и осушит досуха. Где он мог бы провести остаток своих гребаных дней, купаясь в их божественных глубинах.

Дуна стиснула бедра, без сомнения, всхлипывая от того, как угрожающе он смотрел на нее. Более чем осознавая, что она ступает по тонкой грани.

Закрыв глаза, Катал вдохнул.

Как гребаный опиумный наркоман, нуждающийся в следующем кайфе, хотя он все еще не оправился от предыдущего. Последняя ниточка спасения оборвалась, когда аромат лаванды и миндаля, смешанный с возбуждением его женщины, наполнил воздух своим пьянящим ароматом и проник в его легкие.

Он двинулся к ней, когда дикий зверь внутри него вырвался на поверхность, не в силах больше сдерживаться. Не тогда, когда она смотрела на него, как на ягненка, которого вот-вот зарежут, с этими своими большими коричневыми глазами, зелень в которых гипнотизировала его.

Зовя его.

Когда ее рот — этот сочный, спелый рот — был приоткрыт именно так, умоляя наполнить его. Его член был таким твердым, что даже вены на нем вздулись, натягиваясь на его ствол. И его соки, уже вытекающие из кончика, жаждали его маленькой половинки и покрыть ее прекрасное тело.

— О чем ты умоляешь?

Скажи это

, — прорычал он, приподнимая верхнюю губу и обнажая зубы, когда шелковистая головка его члена, которую он все еще сжимал, коснулась ее живота. Когда он пытался подавить в себе собственнического монстра, который хотел запятнать ее до неузнаваемости.

Катал наблюдал, как она сглотнула, как забился пульс на ее нежной шее, и обхватил ее своей массивной рукой, чувствуя трепет под большим пальцем.

— Позволь мне искупаться, — прошептала она в его ладонь, притворяясь, что отвечает, чтобы выиграть время. Он знал, что это было полной чушью. Ее глаза были полуприкрыты, зрачки широко раскрыты. Дыхание вырывалось частыми, неглубокими глотками воздуха. Нежная кожа покрылась мурашками. Даже этот розовый румянец усилился, все ее тело было горячим на ощупь и обжигало его, как огонь.

Его хватка усилилась, он провел языком по ее приоткрытым губам и прикусил нижнюю, прежде чем она вернулась на место. — Единственное, в чем ты будешь купаться, милая, это моя сперма. А теперь встань на свои гребаные колени и открой свой прелестный ротик. Тебе нужно пососать член.

Дуна упала на пол, и он взъерошил ее волосы, наклоняя ее голову, чтобы дать ему лучший доступ и засунуть свой член в ее ожидающий рот.

— Молодец, — похвалил он ее. — Видишь, как хорошо ты слушаешь?

Она обильно давилась им, из уголков ее рта текли слюни, а по лицу текли реки слез. Его член пульсировал, умоляя о некотором облегчении, когда давление стало невыносимым.

— Какую красивую картину вы рисуете, командир. Будь хорошей девочкой и

отсоси

. Не заставляй меня, блядь, повторяться. — Он придал своему тону угрожающие нотки, требуя, чтобы она пошевелилась, сделала что-нибудь,

что угодно

, кроме как просто смотрела на него своими большими гребаными глазами, насытившись его членом. До того, как он потеряет самообладание, возьмет все в свои руки и уничтожит ее рот.

Осознав грань безумия, на которой он балансировал, Дуна обхватила его сильные бедра и, разжав горло, как он учил ее, проглотила его целиком.

Он застонал, зашипел и стиснул зубы, когда она сделала это снова. Обеими руками вцепившись ей в голову и сжав в кулаках ее волосы, он начал раскачиваться в ней.