Равнины гнева

— Черт возьми, Дуна. Тебе нравится есть член, не так ли? Конечно, нравится. Ммм, блядь, да, соси, соси, я хочу, чтобы завтра у тебя болело горло. Вот и все, посмотри, как хорошо ты меня принимаешь. — Затем, когда ее тонкие пальцы обхватили его бархатистый член, он добавил, рыча: — Без обмана. Руки за спину.

Веревка теней обвилась вокруг ее запястий, когда она завела их за спину, поверх изгиба её сочной задницы.

Той, на которую он будет претендовать следующей.

Растопырив пальцы так, что они охватили всю ее головку, он обхватил ее и удерживал в нужном положении, пока его бедра набирали скорость, и он начал по-настоящему трахать ее рот.

Она стонала и визжала вокруг него, потирая бедра и извиваясь, пока путы удерживали ее на месте, не давая ей воспользоваться собственными пальцами, чтобы освободиться.

Жаль, что он был настоящим ублюдком до мозга костей.

— Прекрати это дерьмо. Каким будет наказание, если тебе придется кончить, а? Единственный раз, когда ты будешь делать это, — это когда мой член погрузится глубоко в твою пухлую попку.

Призрачные руки схватили ее за колени, разводя их как можно дальше друг от друга, но все же позволяя ей сохранить равновесие и не упасть. Ее возбуждение вытекало из нее, со стуком падая на пол.

— Послушай, как плачет твоя киска. Как красиво она оплакивает меня.

Сквозь плотно прикрытые веки он наблюдал за ней, пока входил в ее рот, и на лице Дуны отразилось то же выражение, как будто возбуждение привело ее в какое-то полубессознательное состояние неопределенности.

Ее глаза остекленели, когда по ее лицу потекло еще больше влаги, отчего его член набух, а яйца сжались в предчувствии приближающегося оргазма.

— Ты готова для меня, милая? — Цепочка невнятных слов была ее единственным ответом, когда Катал набрал скорость. Затем толкнувшись раз, другой, запрокинул голову назад: — Дуна… — и с глубоким, мучительным стоном излился в нее. Белые струйки потекли по ее горлу, переполняя рот и стекая по его все еще пульсирующему члену. — Проглоти то, что дал тебе твой партнер, порочная маленькая штучка. Не трать мое семя впустую, или мне придется наполнить тебя снова.

Ее горло сомкнулось вокруг него, когда Дуна сглотнула, это движение заставило его выругаться, когда еще больше спермы вытекло из набухшей головки.

Медленно отводя ее голову, он позволил своему все еще возбужденному члену выпасть у нее изо рта.

— Цок, цок, цок, — сказал он, сжимая пальцами ее волосы. — Посмотри, какой беспорядок ты устроила. Приведи меня в порядок.

В одно мгновение она была рядом, слизывая его крем нетерпеливыми движениями, медленно придвигаясь ближе своим телом, пока не оказалась под его твердой длиной и не смогла сделать то же самое с его ноющими яйцами. Когда она закончила, на ней не осталось ни капли белого.

Он поднял обмякшее тело Дуны и положил ее на кровать лицом вниз, но лицом к зеркалу, затем, используя свои тени, зафиксировал ее запястья перед ней. Еще больше усиков обвилось вокруг нее, когда Катал дернул ее вверх за бедра, ее задница высоко задралась, а руки тени держали ее бедра красиво и широко раздвинутыми.

— Катал, — наконец заговорила его богиня, ее голос был хриплым, а щека прижата к кровати. — Я никогда не делала этого раньше.

Он замер, ее признание обуздало зверя, который готовился разорвать ее заднюю дырочку. — Ты мне доверяешь? — спросил он, зная, что да, но все еще нуждаясь в ее подтверждении, прежде чем он сделает что-то, о чем позже пожалеет.

Кивнув в матрас, она сказала: — Да. Я тебе доверяю.

И это было все, что ему было нужно, прежде чем дикая тьма вернулась снова, заставляя его отчаянно требовать то, к чему никто никогда не прикасался раньше, и сделать это своим и только своим.

Погрузив свой член в ее влажный центр и выругавшись, когда она сжалась вокруг кончика, он распределил ее возбуждение по ее складке, затем еще раз, повторяя те же движения, пока ее попка не покрылась по-настоящему. Тени внутри нее растворились, оставив достаточно большую дыру, в которую он мог погрузиться, не причинив ей боли.

— Ты готова, — пробормотал он, успокаивающе лаская ее щеку, в то время как другой рукой вводил в нее гладкую головку члена. — Черт. — Она ахнула. Он толкнулся еще немного, чувствуя, как она напряглась вокруг него. — Черт.

Черт

. Тебе нужно расслабиться ради меня, Дуна.

Он засунул три пальца в ее зияющее влагалище, жадная штука засосала их и сжала мертвой хваткой. Постепенно напряжение исчезло, ослабляя кольцо мышц вокруг его головки и позволяя ему полностью входить внутрь, его широкий ствол растягивал ее, пока он полностью не вошел в нее.

— О Боже, — выдохнула она, когда он еще больше распространил ее возбуждение по своему члену, ее связанные руки уперлись в матрас, в то время как она снова прижалась к нему, не осознавая, что делает и как она только помогает себе приспособиться к его размеру. — О, Боже. О, черт, черт. Катал! Это слишком. Ты слишком большой. Он не поместится…

Он прошипел: — Мы сделаем так, чтобы он поместился, — затем сплюнул вниз и покрутил шеей, хрустнув ею, когда на краткий миг закрыл глаза и сделал успокаивающий вдох.

Руки Катала скользнули по ее выгнутой спине, сосредоточившись на его метке и мерцающих черных чернилах. Гордость наполнила его сердце. — Ты — величайший подарок, который вселенная когда-либо могла мне преподнести, Дуна. — Затем он начал двигаться, хватая горстями ее круглую попку и наблюдая, как его скользкий член медленно появляется и исчезает внутри нее.

Пальцы тени играли с ее клитором, потирая чувствительный маленький бугорок твердыми круговыми движениями.

— Катал… — выдавила она, широко открыв рот.

Кряхтя и постанывая, подстраиваясь под пьянящие звуки, исходящие от его богини, он набрал скорость. — Ах, черт, посмотри на себя, в заднице полно члена. Обращайся со мной как взрослая девочка, какой ты и являешься. — Наклонившись, он намотал ее волосы себе на запястье и запрокинул ее голову назад. — Посмотри на себя в зеркало, пока твоя пара трахает твою задницу.

Посмотри

, как тебе не терпится взять член своего бога.

Затуманенные глаза Дуны скользнули к зеркалу в изножье кровати, ее рот широко открылся, подбородок навис над матрасом, и она бессмысленно завыла, когда его толчки стали жесткими и глубокими. Все ее тело дрожало.