Равнины гнева

— Черт возьми, Дуна, у тебя идеальная задница. Такая толстая и спелая, — с нажимом сжимая ее, — готовая к тому чтоб ее наполнили. Я не могу дождаться, когда погружу в нее свой член. — Погрузив палец в ее вход, он распределил ее возбуждение по складочке, затем еще раз, пока она не стала влажной и блестящей. — Но сначала мы должны растянуть это маленькую дырочку. Подготовить тебя как следует. Потому что, как только мой член войдет… — его большой палец надавил на кольцо мышц, легко погружаясь в костяшку, — пройдет некоторое время, прежде чем он снова выйдет.

Дуна выгнула спину, задыхаясь, когда он начал двигать ею, не в силах удержаться от того, чтобы снова прижаться к нему.

Он шлепнул ее по заднице. — Ничего подобного, жадная девчонка. Ты возьмешь то, что я тебе дам,

когда

я тебе это дам.

Всхлипывая, ее мышцы сжались вокруг него. — Пожалуйста, пожалуйста…

Чмок, чмок, чмок.

— Пока нет. А теперь ухватись за что-нибудь.

Его палец убрался, но прежде чем она успела заскулить, его язык оказался на ее влажной киске, разделяя ее посередине, когда он провел одним длинным движением от ее клитора к задней дырочке. Его массивные руки держали ее широко раскрытой, ее ягодицы были так широко раздвинуты, что она была уверена, что он мог видеть

все

.

При любых других обстоятельствах она, возможно, почувствовала бы себя неловко, но не сейчас, нет. Все, что она могла сделать, это ухватиться за край ванны и держаться изо всех сил, пока он наслаждался ею.

Его греховный язык скользил по каждому дюйму ее обнаженной плоти. Вылизывая каждую расщелинку, каждую впадинку, каждый изгиб. Погружаясь в ее дрожащий центр и упиваясь ее соками, ее стонами, самим ее здравомыслием. Поглаживая ее стенки, словно нанося ее на карту, не тратя впустую ни капли, когда он засунул все свое лицо в ее мокрое влагалище.

Что-то бессвязно бормоча, она начала откидываться на него, не в силах устоять на месте, даже когда его хватка усилилась, и низкое рычание встретило ее движения в качестве предупреждения.

— Пожалуйста, не останавливайся, пожалуйста, — умоляла она его. — Пожалуйста, пожалуйста, о, черт, пожалуйста, пожалуйста, Катал — Ее ноги задрожали, хватка ослабла, верхняя часть тела свалилась с края. Но он продолжал двигаться, просунув руку только под ее живот и приподняв ее задницу обратно, меняя положение.

Его злой язык пронзил ее, и она вскрикнула: — О Боже— Затем ахнула: — Катал! — Внезапное давление на ее заднюю дырочку заставило ее напрячься, но затем его успокаивающий голос заполнил ее разум, побуждая двигаться дальше, и она снова начала расслабляться.

— Откройся мне, милая, это всего лишь мои тени. Мне нужно растянуть тебя, прежде чем я смогу трахнуть тебя как следует, я не хочу причинять тебе боль.

Его язык набрал скорость, облизывая и пощелкивая по ее пульсирующему клитору, пока завитки ночи успокаивающе ласкали ее позвоночник над меткой Катала, напряжение ее тела рассеялось и позволило его теням войти в нее без сопротивления.

Это было такое странное ощущение, когда они уплотнялись внутри нее, постепенно набухая и растягивая ее задницу, пока давление не стало слишком сильным, и она не начала извиваться у него на лице, колотя рукой по ванне.

— О, черт, черт, черт, черт, черт! — Она ахнула, когда тени затвердели внутри нее, приняв форму большой анальной пробки. Мяукающая, стонущая, скулящая, неспособная сдержать звуки, которые менялись каждый раз, когда он сжимал ее задницу, ощущения были ошеломляющими, когда Катал надавил на ее набухший бугорок в последний раз — и она взорвалась.

Выругавшись, он вошел в нее по самую рукоятку, ее киска все еще трепетала вокруг его толстого члена, когда он оседлал ее сзади, его тени заполнили ее заднюю дырочку и растянули ее.

Повсюду плескалась вода. Он сжал ее бедра в наказывающей манере, словно привязывая себя к реальности и окружающему миру, когда Катал начал трахать ее в жестком, неумолимом темпе.

— С тобой так хорошо, так, так хорошо, Дуна. Моя идеальная маленькая игрушка для секса. Моя идеальная, жаждущая секса пара. Такая чертовски красивая. Если бы ты только могла увидеть себя сейчас, как хорошо ты берешь меня. Как красиво твоя маленькая жадная пизда заглатывает мой большой, толстый член. Ты бы никогда не захотела слезать с него. — Словно в ответ, из нее хлынула свежая струя спермы, покрывая его по пути, прежде чем упасть в воду внизу.

Он склонился над ней, упершись массивными точеными руками по обе стороны от ее головы, наблюдая за ее лицом, когда уничтожал ее. Ее задница вибрировала с каждым сильным толчком, проталкивая теневую пробку еще глубже. С трудом переводя дыхание от интенсивности его движений, она выгнула спину настолько, насколько это было возможно, когда завитки теней обвились вокруг ее волос, запрокидывая шею назад и вынуждая смотреть на него снизу вверх сквозь плотно прикрытые веки.

— Это слишком… — прохрипела она, едва способная говорить. — Пожалуйста…

Она была в бреду, каждый мускул в ее теле болел. Все, что она могла сделать, это позволить ему разрушить ее, каждой клеточкой своей стремясь к этому великолепному мужчине и его прикосновениям, которые были подобны особому виду пытки. Тому, в ком она нуждалась, чтобы выжить.

Она едва держала голову поднятой, их глаза оставались сцепленными в битве, как будто не в силах оторвать пронзительный взгляд друг от друга. Обладание. Одержимость. Любовь. Преданность. Безумие. Желание и все, что было между ними, смотрело на нее в ответ, воспламеняя ее кровь и посылая ударные волны глубоко в душу. Подобно цунами, это захлестнуло ее, отправляя по спирали за край и снова в сладкое забвение. Выкрикивая в экстазе его имя, она почувствовала, как нить, связывавшая их вместе, натягивается все туже, пока не поглотила их.

Пока их совместные стоны не наполнили воздух.

— Дуна, — сказал он, затаив дыхание, когда ее киска ласкала его член, его глаза отражали каждую из ее эмоций. — Дуна, Дуна, Дуна… — Ее имя было как молитва на его губах, когда толстый член Катала проник в нее, ее спина была на грани разрыва, когда он входил и выходил. Костяшки его пальцев побелели от того, как сильно он сжимал ванну, словно сдерживая себя каждый раз, когда он пронзал ее, когда он доходил до конца. К

аждый. Чертов. Раз

.

Как сумасшедший, он продолжал двигаться, словно не в силах сдержаться.