Равнины гнева

Глава 34

ГЛАВА

26

Струйки жидкости стекали по ее коже, пока Дуна медленно приходила в себя.

Я в воде.

Ее глаза резко открылись.

Почему я в воде?

Напрягшись всем телом, она приготовилась броситься вперед. Сильная рука потянула ее назад, не давая пошевелиться.

— Все в порядке, — пробормотал Катал, и она расслабилась, положив голову ему на грудь, ее тело уютно устроилось между его напряженных бедер. — Я здесь, с тобой все в порядке.

Она закрыла глаза, наслаждаясь успокаивающим теплом, исходившим от него, и чувством полной безопасности. — Что случилось? Как мы сюда попали?

Мозолистые пальцы скользили по ее обнаженной плоти под водой, когда он поглаживал ее живот медленными, томными движениями. — Что последнее, что ты помнишь? — Его глубокий, бархатистый тон окутал ее, посылая дрожь по рукам, ногам, по самой гребаной душе. Подобно лесному пожару, который вспыхивает от случайной искры, каждая клеточка в ней была охвачена пламенем.

Словно почувствовав это, рука Катала опустилась, коснувшись ее холмика. Другой рукой он обхватил ее грудь, словно пробуя ее на вес, затем скользнул пальцами по нижней стороне, совершая движения взад-вперед. Терпеливо ожидая, пока Дуна ответит ему, он нежно поцеловал ее в висок, подбородок, спустился вдоль изгиба шеи, слегка облизывая и посасывая горло.

Низкий стон — это все, что у нее получилось, прежде чем она растворилась в нем. Затем события вернулись, заставляя ее сосредоточиться. — Я помню, как мы с отцом пошли к Бассейну и увидели там Петру. Потом появился ты, и Петра что-то сказала тебе, затем мой отец… — Словно сквозь туман, образы вернулись к ней. — Он солгал мне. Снова. И он, и Петра. Она все это время работала на него за моей спиной, и Мойра, и Лир, и… Йорк, правая рука Мадира.

Руки Катала замерли, словно застигнутые врасплох. Оторвав губы от ее кожи, он спросил: — Это то, что тебя так разозлило?

Этого вопроса она никак не ожидала. — Что ты имеешь в виду?

Его руки опустились, и он обхватил ее бедра снизу, перекинув каждую ногу по обе стороны ванны так, что они свесились через край. Его колени согнулись, удерживая ее раздвинутой.

— Катал

— Ш-ш-ш, позволь мне позаботиться о тебе, Дуна. — Его руки и губы вернулись в прежнее положение, дразня ее, пока он говорил. — Я имею в виду, — палец скользнул в ее гладкую серединку, проверяя возбуждение, прежде чем к нему присоединились еще два, — ты чувствовала себя преданной? Ты хотела причинить им боль? Чтобы наказать их за ложь тебе?

Ее спина выгнулась навстречу ему, когда он провел тыльной стороной ладони по ее пульсирующему клитору, надавливая на него, пока медленно трахал ее пальцем. Другой рукой он грубо массировал ее грудь, зашипев у ее шеи, когда она начала отталкиваться от его твердой длины.

— Порочная малышка. — Он лизнул ее пульс, пощипывая и перекатывая напряженный сосок. — Тебе нужен мой член?

Она кивнула, закусив губу и мяукая, как кошка. Ее ногти впились в его толстое предплечье, когда он двигал пальцами, и ее киска заструилась по ним. Пьянящее ощущение его больших рук на ее теле, так умело играющих с ней, сводящих ее с ума от желания.

— Тогда ответь на мой вопрос, милая. — Он прикусил губу, затем лизнул место на ее плече. — Что ты почувствовала у Бассейна? Расскажи мне.

— Я…я… — простонала она, когда он провел языком по ее горлу. — Я чувствовала грусть, боль и злость. Чертовски сильную злость, как будто хотела разорвать их на части.

Одобрительно хмыкнув, Катал обхватил ее подбородок и, повернув ее лицо к себе, облизал губы, прежде чем нырнуть и начать целовать ее, как изголодавшийся мужчина. Как будто она была кислородом, которым он должен был дышать. Как будто он умрет, если не попробует ее на вкус. Каждая клеточка его тела вздыхала от чистого блаженства.

Их рты слились, когда его пальцы скользнули в ее волосы, удерживая ее на месте. Он ласкал ее пальцами и потирал чувствительный маленький клитор, пока она не почувствовала, как внизу живота разливается тепло. Пока она не начала извиваться в его объятиях и тяжело дышать ему в рот.

Чувствуя, как напрягаются ее стенки, готовясь к надвигающемуся оргазму, Катал приподнял колени, прижимая ее еще сильнее к себе, чтобы ее ноги не могли освободиться.

Его рука обхватила ее горло, слегка надавив на него, когда их языки переплелись, поцелуй был таким глубоким, таким всепоглощающим, что Дуна потеряла всякое представление о себе и окружающем. Все, что осталось, — это Катал и его жадные прикосновения, его сочные губы. Его опьяняющий аромат.

— Кончай для меня, красавица.

— Приказ пронесся сквозь нее, когда его похотливый голос заполнил разум Дуны и отправил ее за грань. Она забилась в конвульсиях в его объятиях, протяжно, мучительными волнами постанывая ему в рот, в то время как ее киска трепетала вокруг его пальцев.

Наконец-то выскользнув из нее, Катал дочиста облизал свои пальцы, его разгоряченный взгляд был прикован к ней, пока она приходила в себя. Ущипнув ее за щеки, он скомандовал: — Открой свой гребаный рот. — Затем плюнул внутрь, прежде чем его язык снова вторгся в нее.

Его толстый член пульсировал у нее на спине, стенки ее тела сжались в ответ, когда она вспомнила, что он мог с ней сделать. Каково это было внутри нее, так идеально заполняя ее.

Приподняв ее, он посадил Дуну на другой конец ванны так, чтобы она по-прежнему сидела лицом вперед. — Наклонись ко мне, командир. Подними свою киску хорошенько и высоко в воздух, я еще не ужинал.

Не в силах говорить, все, что она могла делать, это следовать инструкциям, все ее тело тряслось от того, как опасно он смотрел на нее. Так хищник смотрит на свою жертву, прежде чем превратить ее в свой следующий обед, или бог, который готовится принять следующую жертву.

Как только ее соски коснулись края ванны, она почувствовала на себе чьи-то руки. Пальцы Катала раздвинулись, и обе ладони скользнули по округлостям ее задницы, потирая, сжимая. Собственнически поглаживая ее.