Страница 59 из 103
Это была почти точная копия прекрасного храмового комплекса, единственным исключением было то, что вместо святилища на вершине ступенчатой пирамиды пышный сад покрывал все каменное сооружение.
Девять уровней, которые уменьшались в размерах по мере подъема на самую вершину пирамиды, изобиловали растительностью. Невысокие деревья, экзотические кустарники, яркие цветы и даже виноградные лозы виднелись на каждом дюйме каменных кирпичей цвета слоновой кости. Скамейки и фонтаны были расставлены целенаправленно, в то время как соответствующая каменная балюстрада ограждала каждый уровень защитным образом. Узкая река протекала между Висячими садами и Храмом Солнца, словно разделяя шумный город пополам.
Когда Дуна сидела среди пышной листвы, любуясь великолепными видами, у нее возникло ощущение, что она находится в богатом тропическом лесу, а не в городе посреди песчаной пустыни.
— Голубка моя, — сказал Чародей, привлекая ее внимание к богу, который сидел рядом с ней, его голубые льняные одежды были почти того же оттенка, что и сверкающие воды неподалеку. — Нам нужно поговорить откровенно. Я понимаю, что ты взрослая женщина, и была ею очень долгое время. — Он весело рассмеялся, увидев, как вспыхнули ее щеки. — И я знаю, что ты, вероятно,
не
стала бы со мной об этом говорить, но, поскольку я твой отец, а ты моя дочь, это не только мой долг, но и моя прерогатива — присматривать за тобой и предупреждать, если я почувствую, что что-то не так. Ты понимаешь?
Она кивнула, терпеливо ожидая, пока он продолжит.
— Что бы я ни сказал, я говорю в твоих интересах. Это не предназначено для того, чтобы принизить тебя или мужчину, которого ты выбрала для себя, или обесценить любые отношения, которые у вас могли бы сложиться с ним. Но я должен спросить тебя, — он сделал паузу, переводя взгляд с нее на меня, — ты знаешь, кто такой Катал?
— Да, конечно, — ответила она без колебаний, нервы скрутились у нее в животе. Как будто опасаясь того, что будет дальше.
Отец кивнул и взял ее руки в свои. — Я догадывался, но мне нужно было убедиться, что между вами двумя не было никаких иллюзий. — Дуна наблюдала, как он проглотил твердый комок, словно не решаясь задать следующий вопрос. — Он хорошо к тебе относится?
Она моргнула, застигнутая врасплох этим вопросом, наблюдая, как на лице ее отца появилось выражение глубокой озабоченности и желания защитить. Его брови нахмурены, губы сжаты в жесткую линию, все тело напряжено, как будто он готов броситься в бой и выследить мужчину, о котором идет речь, если ее ответ ему не понравится.
И именно тогда Дуна поняла, как сильно отец по — настоящему любил ее, как он был готов рискнуть собственным существованием и пойти против Бога Смерти, не задавая лишних вопросов — ради нее.
— Да, — честно ответила она, и сердце ее наполнилось радостью и бесконечной благодарностью за то, что у нее был такой храбрый отец, который ни перед чем не остановится, чтобы обеспечить ее безопасность. Очень похоже на мужчину ее сердца. Желая успокоить Чародея и развеять терзавшие его страхи, она добавила: — С ним я чувствую себя в безопасности, я знаю, что он никогда не причинил бы мне вреда. Что он сделает все, что в его силах, чтобы защитить меня. И я доверяю ему… свою жизнь.
Словно кто-то открыл клапан, она наблюдала, как напряжение покидает тело Чародея. Облегчение смотрело на нее в ответ, придавая ей смелости сделать еще один шаг и признать: — Он моя вечная пара.
Лицо ее отца смягчилось. — О, мое милое дитя. — Блестя глазами, он притянул ее к себе, крепко прижимая к себе, и прошептал: — Я знаю. — Он сжал ее. — Я всегда знал.
— Что…
Отпустив ее, он взял ее дрожащую руку двумя ладонями, успокаивающе проводя по ней круговыми движениями. — С тех пор, как ты была маленькой девочкой. В тот день, когда ты воскресила ту снежную гарпию, я понял.
— Но…как?
Заправив выбившуюся прядь шоколадных волос ей за ухо, Чародей сказал: — Есть только одно существо, обладающее такой силой. Только
одно
, и только его вторая половина была бы одарена соответствующими способностями, Дуна.
Слишком ошеломленная последними откровениями, она могла только спросить очевидное: — Почему ты мне не сказал?
— Это тяжелое бремя, моя голубка. Это не только благословение, но и великое проклятие. Не каждый будет рад, что божество нашло свою вечную пару, особенно если он уже является Верховным Богом. Можешь себе представить?
Силу
, которую и без того всемогущее существо получит от выполнения такой связи? Ты даже не можешь начать понимать это, Дуна. Это огромно, безмерно, за пределами того, чем должно быть позволено владеть любому существу. С такой великой силой приходит и большая ответственность, и еще большие враги. Это одна из причин, почему с начала времен никогда не было вечных партнеров, дитя мое. Тот факт, что вы существуете при жизни друг друга,
в одно и то же время
, сам по себе чудо.
— Ты когда-нибудь собирался мне рассказать?
Он пожал плечами. — Я не знаю. Я, конечно, не стал бы вмешиваться, если это то, о чем ты меня спрашиваешь. Я бы никогда не сделал ничего, что могло бы подтолкнуть тебя ни в ту, ни в другую сторону. Если вам суждено было найти друг друга, это должно было произойти само собой. Моей единственной заботой было обеспечить твою безопасность, моя голубка. Ничто другое не имело значения тогда, и ничто другое не имеет значения сейчас.
Лихорадочно соображая, Дуна пыталась осмыслить его слова. — Безопасность от чего? От моей пары?
— Нет, дочь. От его врагов. От тех, кто причинит тебе вред только за то, что ты вечная пара Святого Принца. От богов, которые ревнивы, жадны и жаждут мести. От тех, кто желал бы видеть тебя мертвой только по одной причине, кроме как для того, чтобы снять осколок с непробиваемой брони Бога Смерти. — Таинственный огонек блеснул в его глазах, когда он наклонился ко мне. — Божества не так уж сильно отличаются от людей, Дуна. Они даже
хуже
, потому что они бессмертны и никогда не умирают. У них есть бесконечное количество времени, чтобы быть злобными и лживыми, строить козни и разрушать. Они играют в игры друг с другом, с другими видами, просто потому, что им скучно и они нуждаются в какой-то форме развлечения.
— Но Катал защитил бы меня.