Страница 58 из 103
Глава 29
ГЛАВА
21
Дуна сделала последний шаг и остановилась прямо посередине между тремя импозантными мужчинами, вглядываясь в лица каждого из них в ожидании ответа.
Она снова проснулась в пустой комнате и вернулась бы к блаженному сну, если бы не почувствовала, что что-то ужасно не так. Как будто огромный мешок с камнями запихнули ей в горло и оставили покоиться в желудке, чувство напряжения не отпускало ее.
Не понимая причины этого, учитывая то, что произошло до того, как она заснула в объятиях Катала, она оделась и обыскала лагерь в поисках своего грозного партнера.
Только после того, как ей не удалось найти его и она увидела темно-синюю метку на шее Ото, она пришла к осознанию того, что страшные чувства, разбудившие ее, на самом деле принадлежали Каталу, и что она, должно быть, почувствовала их благодаря их связи.
Ей не потребовалось много времени, чтобы сообразить, в чем дело. Она знала, что он хотел поговорить и с лейтенантом, и с ее отцом, и, как назло, она сама планировала навестить этого самого человека. Она не теряла времени даром, перебравшись на Остров и вызвав Шаха, и они вдвоем прилетели в Священный Город в рекордно короткие сроки, как будто сама судьба подталкивала ее к этому самому моменту.
— Вы двое
знаете
друг друга? — почти прорычал он в ее адрес, когда Чародей перевел взгляд с нее на Катала и обратно, глубоко нахмурившись на его приятных чертах лица.
Исчез спокойный, терпеливый мужчина, с которым она привыкла ассоциироваться в его присутствии, его карие глаза сверкали, когда пламя гнева опаляло ее, словно обвиняя. — Ты солгала мне, дочь.
— Что? Нет… — Она покачала головой, слова застряли у нее в горле, она не понимала внезапной перемены в поведении отца.
— Почему ты мне ничего не сказала, Дуна? — Требовательно спросил Чародей.
Роман прочистил горло. — Я оставляю вас наедине. — Затем вышел из Бассейна, оставив их троих одних в закрытом саду.
Дуна не обратила на него никакого внимания, слишком занятая мужчиной, который дал ей жизнь, и тем, как яростно он смотрел на нее, как будто она каким-то образом лично обидела его.
Словно почувствовав ее внутреннее смятение, Катал появился перед ней, втягивая ее в свою орбиту, где все исчезло вокруг них. Где не существовало ничего, кроме них двоих.
Он посмотрел в ее смущенный взгляд и, проведя костяшками пальцев по ее щеке, сказал: — Мне нужно было поговорить с твоим отцом самому, без тебя, выступающей в качестве посредника. Мне жаль, что я ушел, ничего не сказав. — Запустив пальцы в ее волосы и нежно потянув за них, он наклонился и прижался губами к ее губам в нежнейшей ласке, от которой у нее перехватило дыхание.
Это было нежно. Так, так нежно.
Так
робко
.
Пронизано неуверенностью, как будто он не знал, как она отреагирует на его прикосновение. Как будто боялся, что она рассердилась на него, что, возможно, почувствовала, что он солгал ей и действовал за ее спиной. Что его упущение заставит ее снова замкнуться в себе и снова оттолкнуть его.
Она улыбнулась ему в губы.
Глупый человек.
Если бы он только знал, что в мире нет ничего, что могло бы заставить ее разлюбить его.
Отстраняясь, Катал переводил взгляд с одного её глаза на другой, пытаясь прочесть ее мысли, вертевшиеся у него на кончике языка.
—
Я никуда не уйду,
— ответила она, уже зная, что гложет его изнутри. Ее сердце колотилось о ребра, словно пытаясь выпрыгнуть из самой груди и слиться с тем, что билось всего в нескольких дюймах от него. Добавив: —
Никогда больше. —
Когда всплыли старые воспоминания о подобной клятве, нарушение которой нанесло им непоправимый ущерб.
Словно заново переживая то же самое болезненное воспоминание, Катал обхватил ладонями ее лицо и, прижавшись лбом к ее лбу, поклялся в ответ: —
Никогда больше. Несмотря ни на что. Ты и я, Дуна. До самого конца.
Чародей откашлялся. Они оба повернулись к нему, словно только что вспомнив, что они не одни. Карие глаза пронзили ее насквозь, в них было что-то сродни недоумению, беспокойству и разочарованию, когда она вернулась на землю.
— Как долго это продолжается? — Катал открыл рот, чтобы ответить, но ее отец оборвал его. — Я спрашивал свою дочь, Ваше высочество. Я полагаю, она не полностью потеряла способность говорить. — Он взглянул на нее, приподняв бровь. — Пока.
Ее щеки вспыхнули от смущения из-за проявления нежности, свидетелем которого стал ее отец.
— Она взрослая женщина, Шед.
—
Не. Вмешивайтесь
, Святой принц. Это касается только ее и меня. Я не буду спрашивать тебя снова.
На мгновение воцарилась тишина, когда два бога встретились лицом к лицу, между ними пронеслись искры, привлекая внимание Дуны к возможной ссоре, которая могла бы произойти. Но, к ее великому удивлению, произошло прямо противоположное.
Кивнув, генерал закрыл рот, выказывая ее отцу должное уважение, хотя он был его начальником и не имел причин выполнять требования меньшего бога.
Сердце Дуны забилось сильнее, ее эмоции вели войну внутри нее, когда она наблюдала за Каталом, ее душа разрывалась от любви к этому великолепному мужчине, который, вероятно, даже не осознавал серьезности этого простого понятия. Того, который, возможно, ничего не значил для него, но который значил для нее очень много.
Он взглянул на нее, ободряюще улыбаясь, знакомое тепло исходило от него густыми волнами, которые окутывали ее, ослабляя трепет.
— Дуна, — снова попытался Чародей, возвращая ее внимание к обсуждаемому предмету. — Ты должна сказать мне, что это такое.
Что-то бормоча, генерал прошептал ей на ухо: — Я оставлю тебя наедине. Уделяй столько времени, сколько тебе нужно, красавица, — затем поцеловал ее в щеку и ушел, прежде чем она успела возразить.
Дуна смотрела ему вслед, внезапно снова почувствовав себя маленькой девочкой. Той, которая отчаянно нуждалась в одобрении своего отца.
Чародей подошел к ней, его взгляд был теплым и приглашающим, когда он предложил Дуне согнутый локоть. — Давай прогуляемся, моя голубка. Нам о многом нужно поговорить, и я бы сказал, что это давно назрело.
❖
Висячие сады располагались на противоположной стороне Храма Солнца, места, где Дуна впервые встретила Адрахасиса и где все те месяцы назад всплыла большая часть ее воспоминаний.