Страница 50 из 103
Лицо Ото приобрело тревожный оттенок синего, когда Катал слегка приподнял его, пока их глаза не встретились. — Небольшой совет, о могущественный. Не ходи вокруг да около, оскорбляя и провоцируя бога, который легко может оборвать твою жизнь прежде, чем ты успеешь моргнуть. — В качестве демонстрации его хватка усилилась в последний раз до такой степени, что сломались кости, затем, не говоря больше ни слова, он отшвырнул мужчину в сторону.
Ото упал на землю, с хрипом хватаясь за воздух, держась за горло, пока краска медленно возвращалась к его лицу. Из его открытого рта стекала слюна, скапливаясь на снегу под ним.
— Я спрошу тебя еще раз. — Катал хрустнул шеей, вдыхая большой глоток воздуха, чтобы остыть. — Твой отец когда-нибудь обижал Дуну?
Ото бросил на него свирепый взгляд, но передумал открывать свой большой гребаный рот и просто покачал головой в ответ.
— Значит, он доживет до следующего дня. А теперь отведи меня к нему.
С этими словами генерал развернулся и, не дожидаясь, пока за ним последует все еще пускающий слюни мужчина, зашагал к озеру и порталу в Забытое Королевство.
❖
Ветви раскачивались на теплом ветерке, поднимая лепестки вишневых цветов и унося их в воздух.
Катал стоял под ним, наблюдая за голубыми волнами, разбивающимися о скалистый борт утеса. Вспоминая, что это было точно такое же место, где он увидел Дуну прямо перед тем, как она открыла ему свой разум и сердце и позволила себе быть уязвимой, возможно, впервые за всю свою жизнь.
Осознание необходимости держать все в себе существовало у нее с самого начала их совместного путешествия, с тех пор, как они беседовали в палатке генерала. Даже тогда ее тщательно охраняли. Все ее тело и лицо были закрыты, на виду оставались только проницательные глаза.
Она могла бы утверждать, что маска была средством для достижения цели, способом не допустить попадания пыли в легкие, но со временем Катал пришел к поразительному выводу, что она также была эмоциональным барьером между ней и внешним миром. Что по какой-то причине маска дала ей возможность спрятаться и дала ложное чувство безопасности, даже несмотря на то, что она обладала более чем достойным восхищения уровнем владения любым оружием, известным человеку.
Осознание того, что его мужественная пара имеет тенденцию все усваивать, было, возможно, одной из главных причин, по которой Катал ненавидел себя. Ему следовало сильнее надавить на нее, чтобы она сказала ему правду. Следовало настоять на этом с самого первого момента, когда Дуна снова вошла в его жизнь, пока она в конце концов не сломалась.
И все же он вел себя как эгоистичный, поглощенный собой идиот.
Но не более того.
Он никогда больше не совершит ту же ошибку.
Чувства Катала обострились, когда воздух вокруг него изменился, предупреждая его о том, что он больше не один. Он склонил голову, закрыл глаза и сделал один-единственный глубокий вдох. Выпустив его одним долгим, контролируемым выдохом, он поднял веки и очень медленно повернулся.
Гранитные глаза встретились с ним, не более чем в десяти шагах, отделявших двух могучих самцов от того места, где они стояли, вишневое дерево действовало как невидимый барьер между ними, когда они смотрели друг на друга. Ни один из них не моргал, словно был сделан из камня, где даже ветер, казалось, прекратил свое непрекращающееся дуновение.
Катал оглядел стоявшего перед ним человека.
Бронзовые пластины брони со знаками отличия его брата и соответствующий крылатый шлем, которые, казалось, навсегда запечатлелись в мозгу генерала, те самые, к которым он отнесся настороженно, когда впервые увидел их на том окровавленном поле боя.
Он ничуть не изменился. Как будто и дня не прошло с тех пор, как Катал видел его в последний раз. Тот же смертоносный взгляд. То же властное присутствие, которое требовало уважения и вызывало страх у его врагов. Человек, которого Катал знал, был храбр сверх всякой меры. Тот, которого Катал имел честь иметь рядом с собой в величайшей войне, которую когда-либо видела человеческая раса. Тот, кто пережил те же невообразимые ужасы, которые никогда не могли быть стерты с их совести.
Они встретились как враги поневоле.
И расстались как обреченные союзники.
— Ваше Святейшество, — прогрохотал лейтенант Роман Валерия, склоняя голову и начиная опускаться на колени.
— Не надо, — скомандовал Катал, и Роман замер. —
Ты
не кланяешься мне. — Он покачал головой. — Только не ты. Никогда ты.
Роман моргнул, словно застигнутый врасплох. У него перехватило горло, когда он с трудом сглотнул. — Генерал, — сказал он, откашлявшись и выпрямляясь. — Это было так давно.
Прошло мгновение, пока Катал наблюдал за гигантским воином, прежде чем заговорить. — Да, это так. И я сожалею, что обстоятельства снова свели нас вместе, лейтенант.
Роман кивнул, его лицо стало серьезным. — Насколько все плохо?
— Это сдерживается. — Пауза. — Пока.
— Что вам от меня нужно? Только скажите, и это будет сделано.
Грустная улыбка тронула губы Катала. — Даже ценой гнева моего брата?
— При всем моем уважении, ваше Святейшество, — сказал Роман, напрягая мышцы, — вашего брата здесь нет. Его не было и на том поле боя. Может, я и обязан быть ему верен, но моя верность и верность каждого из моих воинов на вашей стороне. — Он снова склонил голову, уперев кулаки в бока. — Ваша готовность умереть бок о бок с простыми смертными никогда не будет забыта.
— Это должно было быть сделано.
— Нет, это не так, — возразил импозантный мужчина. Его подбородок гордо поднят, взгляд непоколебим. На его лице застыла глубокая хмурость. —
Мы
просто выполняли приказы, находясь там. Если бы не приказ, ни одного солдата из Бессмертных Армий Аарона не было бы на этих равнинах. У
вас
не было причин сражаться бок о бок с людьми. Вы могли бы легко закрыть глаза на их борьбу и не подвергать себя риску. И все же вы были рядом с ними, когда они снова и снова отдавали свои жизни за свою свободу. За их спасение от зла. И за это вы заслужили мое вечное уважение, а также уважение моих мужчин и женщин.
— Возможно, мои мотивы были эгоистичными, — настаивал Катал, опасаясь, к чему это приведет. Отчаянно пытаясь удержать этого человека от того, что, как чувствовал Катал, он намеревался сделать.
— Может быть, — Роман отступил назад, обшаривая глазами землю. — Но это
ничего