Страница 2552 из 2588
— Ваше сиятельство! Я принёс воду для умывания!
Чертыхнувшись, Марк вылез из-под одеяла и аккуратно отодвинул спящего лиса. На ощупь открыв створку ящика, он выбрался наружу и похвалил себя за то, что не стал раздеваться вечером. В комнате было холодно, как на улице. Он нашёл сапоги и надел их, а потом на звук двинулся к двери, нащупал засов и отодвинул его. Оруженосец нагнулся за тазом, в котором стоял кувшин.
— Погоди, — проворчал Марк и распахнул дверь настежь.
В комнату упала расплывчатая полоса света от единственного фонаря, укреплённого на стене в коридоре. При этом скудном освещении он подошёл к столу и зажёг свечу. Он сразу же увидел прикреплённую на ставень узкую полоску бумаги, испещрённую странными символами. Ложась спать, лис всё-таки позаботился о магической защите их убежища. Вспомнив о ночных звуках, он хотел было открыть ставни, чтоб посмотреть вниз и узнать, не мог ли кто-нибудь подобраться к их окну по карнизу, но потом раздумал, поняв, что в комнату сразу же хлынет морозный воздух ночи.
Эдам со своим тазом тем временем терпеливо ждал за его спиной. Получив возможность, он поставил его на стол и снял с плеча чистое полотенце.
— У вас тоже холодно, мой сеньор. Я всё же попросил подогреть воду для вас.
Это было разумно, и Марк одобрительно кивнул. Он расстегнул и нехотя снял тёплую куртку, после чего умыл лицо, шею и руки. Снова одеваясь, он произнёс:
— Задержись ненадолго. Поможешь мне надеть кирасу.
— Да, тут все ходят в доспехах, — пробормотал юноша. — И не моются. Хорошо, что мы живём с нашими рыцарями, потому что в казарме, где размещается гарнизон, вонь, как в свинарнике. Я даже когда по лесам бродил, постоянно купался в реке, а эти, похоже, годами не то что не моются, даже не стирают своё тряпьё.
— Не ворчи. Воин не должен жаловаться на обстоятельства, в которых вынужден действовать.
— Я не жалуюсь, — пробормотал Эдам. — Просто делюсь наблюдениями. Вас приглашают в трапезную на завтрак.
Марк с сомнением посмотрел на кровать.
— Я пойду туда. Когда Хуан встанет, принеси ему что-нибудь поесть…
— Я с тобой… — донёсся из ящика голос лиса. — Просто «что-нибудь поесть» меня не устраивает.
В этот раз за столом собралась та же компания. Желания разговаривать ни у кого не было, и все молча поглощали пищу. Может, причиной тому была горячая похлёбка, которая оказалась весьма кстати после ночи, проведённой в холодных покоях. Хозяин замка тоже молчал, и в какой-то момент Марк заметил его смущённый и немного виноватый взгляд.
— Что-то случилось, господин граф? — спросил он.
— Нет, ничего! — как-то слишком поспешно ответил тот, а потом вздохнул: — Да, случилось. Сегодня рано утром с пастбища прискакал пастух. Ещё вчера я велел перегнать туда коней, включая вашего. И вот… ночью его похитили.
Марк молча смотрел на него, осмысливая эту новость, а потом уточнил:
— То есть вы велели отвести на пастбище моего коня, и его украли?
— Мне очень жаль…
— Зачем было уводить его на пастбище?
— Мы всегда уводим коней на луг! Там свежая трава, рядом ручей. Это лучше, чем тёмная конюшня.
— Но вы не смогли обеспечить надлежащую охрану!
— Там было несколько опытных пастухов с собаками. У них были луки, стрелы и мечи. Они могли отбиться и от волков, и от конокрадов, но… я немедля велю повесить их на башне!
— Каким образом это поможет вам вернуть моего коня?
— Это всего лишь конь! — раздражённо проговорил Ролан де Валон. — Кузен выплатит вам возмещение!
— Конечно! — торопливо закивал Эмберлейн. — Любое возмещение, которое вы потребуете.
— Любое? Пять тысяч марок золотом.
— Сколько? — опешил молодой человек.
— Вы с ума сошли! — возмутился его кузен.
— Ничего подобного, — возразил Абланкур, поставив на стол кубок. — Граф Эмберлейн сам признал в этом коне южного грифона. Недавно я слышал, что маркиз де Вард купил такого жеребёнка у маркиза де Лианкура за пять тысяч марок золотом и ещё был рад, что это обошлось ему не так дорого. Причём купил он его не для себя, а в дар королю, чтоб оплатить своё возвращение ко двору после опалы. Так что это не всего лишь конь, как вы выразились, де Валон! Это конь, достойный носить в своём седле короля. Потому пять тысяч золотом — это вполне справедливая цена за него!
— Но… — начал было Эмберлейн.
— Да-да, — перебил его Берен. — Я тоже кое-что припоминаю. Как-то я сопровождал в Сен-Марко табун одного торговца лошадьми. Мы говорили с ним на привалах, он рассказывал о разных породах. Упоминал и о южном грифоне. Он сказал, что хотел бы такого для себя, но даже если продаст своё дело, то денег хватит только на одно копыто самого слабого жеребёнка.
— Как я понял, вам это не по карману, — холодно взглянув на Эмберлейна, произнёс Марк. — Что ж, в таком случае отправьте людей на поиски. Если я не получу своего коня обратно и вы не выплатите мне возмещение до последней монеты, я позабочусь о том, чтоб все узнали о вашей неспособности как следует принимать гостей, а так же о вашей полной несостоятельности…
— Не нужно так! — примирительно произнёс Сигвальд, умоляюще глядя на него. — Я обещаю, что выплачу вам возмещение. Мне просто нужно уточнить сколько денег имеется у меня в наличии. Если этого не хватит, я раздобуду! Прошу вас, не сердитесь!
— Я вовсе не сержусь, — пожал плечами Марк. — Но требую гарантий. Вы напишете обязательство выплатить мне компенсацию за моего коня в сумме пять тысяч марок золотом и заверите его своей фамильной печатью.
— Вам недостаточно моего слова? — с возмущением воскликнул молодой человек.
— Во всём, что касается денег, я верю только надлежаще оформленным бумагам, — парировал Марк. — И что за беда? Если вы уже дали слово исполнить мои требования, почему бы не подтвердить его письменно?
— Хорошо, я напишу, — сдался Эмберлейн.
— Это грабёж, кузен! — воскликнул де Валон.
— Я не стану требовать денег, если мне вернут моего коня, — возразил ему Марк. — Отыщите конокрадов, и я верну вашему кузену его расписку.
— Хорошо! — воскликнул де Валон. — Ближайшим светлым утром я сам отправлюсь на поиски!
— Удачи, — кивнул Марк и дал знак слуге наполнить его кубок.
— Он сам украл Грома! — воскликнул лис, когда они вышли из трапезной и, пройдя по длинному коридору, оказались в мрачной, освещённой свечами гостиной.
Здесь тоже было промозгло, но хотя бы стояла удобная, обитая потёртым бархатом мебель.