Страница 46 из 124
Он отвернулся, пряча лицо, а топор выскользнул из его рук на снег.
— Из-за вашей связи… я чуть не потерял тебя… Я вошёл туда за ответами, а меня привели к хвосту.
В глазах заныло, а потом появилось жжение и предательская влага. Слёзы. От вранья. От осознания, что двое существ, которым я начала доверять, плели эту паутину полуправд и умолчаний надо мной. Я молча, резко развернулась к таверне.
Но он схватил меня за руку выше локтя и рывком притянул к себе. Я вскрикнула от неожиданности, уперевшись ладонями в его грудь.
— Так было правильно… Я хотел тебя лишь обезопасить… — он говорил сквозь зубы, обжигая своим дыханием моё лицо.
— Обезопасить враньём?! — первая горячая слеза скатилась по щеке.
— Да.
Это «да» прозвучало как последняя пощёчина. Вся ярость, всё горе, всё отчаяние, которые копились во мне с того самого пожара. С потери дома, с бегства, с постоянного страха — всё это прорвало плотину и обрушилось на него.
— Сначала ты находишь хвост… — голос сорвался. — Образуешь связь с моим лисом. И молчишь.
Он открыл рот, но я не дала и пискнуть.
— Потом скрываешь, что на нас охотились. Что его хотели убить. А потом… потом ты лезешь в мой дневник. Личный. И думаешь, что я это прощу?!
Слово «дневник» вырвалось само, жгучее и неожиданное. Я простила это тогда, в запале других ссор, списала на его вечное высокомерие. Теперь я видела, что это был не единичный проступок. А лишь очередной камень из стены его лжи.
Я кричала. Голос хрипел и рвался, но я не могла остановиться. Слёзы текли по лицу, смешиваясь с яростью, делая его мокрым и беспомощным.
— Ты думаешь, твои манипуляции, твоё высокомерие, твоё «я знаю как лучше» — это забота? Это ПОРАБОЩЕНИЕ! Я устала бояться! Устала от твоих секретов! Устала от того, что моя жизнь — это игра в кости, в которую играете ВЫ, а я даже не знаю правил!
Он стоял, принимая на себя весь мой вулкан чувств и эмоций, не пытаясь больше удержать меня. Его лицо стало пепельным. Вся надменность, вся уверенность смылись, оставив лишь опустошение и какую-то странную, детскую растерянность.
— Элиана… — он попробовал что-то сказать, но его голос был глухим и сломанным.
— Нет! — я отрезала, вытирая лицо рукавом. — Молчи. Просто… молчи.
Я развернулась и на этот раз пошла к таверне еле волоча ноги по снегу. Дверь захлопнулась за мной, отсекая ледяной двор и одинокую фигуру, всё ещё стоявшую там с опущенными руками и пустым взглядом.