Академия Теней: Апокалипсис

Глава 53. Охотник стал жертвой.

Сегодня не спал весь Солон.

Я стояла на краю поляны и переминалась с ноги на ногу, пытаясь хоть немного согреться, а Киро лежал рядом и зевал — широко, с подвыванием, демонстрируя полное отсутствие интереса к происходящему.

А нам обязательно стоять именно здесь?

— поинтересовался он, не открывая глаз. —

Можем сказать, что стояли где-то в другом месте, а сами спать пойдём.

— Нельзя. Если ты не заметил, старшие не особо к нам радушны.

Мы для них чужаки, которые привели сюда врагов.

— О чём вы разговаривали с ней там?

Смотрела, что связывает нас с Эланом. Ничего не нашла, вот и разозлилась.

— Что-то совсем никого не вижу, — я обвела взглядом тёмную полосу леса. — Надеюсь, все в последний момент одумались и отказались от этой затеи.

Рози зато пошла.

Я промолчала, потому что и сама знала это. После пропажи сестры она почти перестала разговаривать с кем бы то ни было — только запиралась в комнате и читала какие-то заговоры.

Вдали мелькнули две тени. Плавно, бесшумно, словно сам лес расступился и сомкнулся за ними.

— Ты говорил, что весь лес в защитных знаках. Почему я не вижу их?..

Так ты и не дух. Хотя, о чём тут говорить. Я сам не почувствовал демона в Разломе.

Морда его осунулась, и он всё внимательнее всматривался в чащу, будто что-то в воздухе изменилось ещё до того, как это успела заметить я.

— Если пятый хвост связан с памятью духа, то возможно шестой свяжет с демоническим твоим прошлым?

Он не ответил. Шерсть на загривке медленно поднялась дыбом — так, словно невидимая рука провела по ней против шерсти.

— Киро?..

Резкий треск ломающихся веток, а следом — грубые мужские голоса.

Из чащи вышли двое охотников. Для меня все они были на одно лицо — одинаковые алые плащи, одинаковые суровые рожи, — но эти двое двигались как-то странно. Слишком плавно. Слишком тихо для людей в тяжёлых сапогах, которые обычно хрустят снегом на весь лес.

«Они без собак»

, — отметила я мысленно.

Они не люди, —

Киро зарычал. Низко, утробно.

Охотники нас увидели — и в тот же миг один из них рухнул замертво, осел в снег так резко, что я не сразу поняла: сработала какая-то из ловушек, расставленных ночью. Второй охотник огляделся, попятился на шаг, потом ещё на один, медленно отступая назад, в темноту чащи.

Он увидел их.

Где-то далеко раздался женский крик — пронзительный, рваный, и от него у меня внутри всё свернулось узлом.

— Что-то пошло не так. Киро, будь готов.

Из леса вылетел оборотень — огромный, метра под три в холке, с серой клочковатой шерстью, испещрённой проплешинами, и жёлтыми глазами с узким, как лезвие, зрачком. Он приземлился на все четыре лапы и на секунду замер, оценивая нас обоих, будто прикидывал, с кого начать.

«Охотник сам существо?..»

Киро встал передо мной, распушив все хвосты — рыжие волны, искрящаяся шерсть, — и в следующее мгновение они кинулись друг на друга.

Я никогда раньше не видела, чтобы Киро двигался медленно — обычно он всегда оказывался быстрее, чем я успевала уследить за ним глазами. Но этот оборотень уворачивался от каждого удара так, будто заранее знал, куда лис ударит следующим. Хвост летел в его сторону — и тварь уходила за секунду до контакта. Зубы Киро клацали в пустоте раз за разом, и с каждым разом я всё яснее понимала, что что-то здесь не так.

Я хотела помочь. Вскинула руки, пальцы тут же засветились золотым.

И в этот момент рядом со мной появилась

она.

— Фазилат… — прошептала я, делая шаг в сторону.

Тёмные волосы, совершенно чёрные глаза, в которых не было ни злости, ни доброты — только какая-то спокойная, изучающая оценка, словно она смотрела на меня и прикидывала, на что я вообще гожусь.

— Ты можешь его убить сама. Зачем используешь силу духа?

— Уходи.

— Я просто хочу помочь.

Я не успела отшатнуться — она оказалась рядом за один шаг, и холод коснулся моей руки. Но не снаружи, а изнутри: что-то скользнуло под кожу и растеклось по крови, как яд, который невозможно выплеснуть назад.

Я была внутри собственного тела, но руки мне больше не подчинялись. Магия — моя магия — не слушалась меня. Я смотрела, как мои пальцы складываются в незнакомый жест, и не могла их остановить, как ни старалась.

Киро отлетел в сторону от удара, покатился по снегу, взметая сугробы. Он попытался встать. Попытался пробиться в мою голову — я почувствовала это, слабо, будто сквозь толщу воды, — но что-то плотное и чужое встало между нами стеной.

Мои руки взметнулись вверх сами. Губы зашептали заклинание, которого я никогда не знала — но слова лились из меня так легко, будто я повторяла их тысячу раз прежде. Знакомые. Жутко, неправильно знакомые. А потом, едва я произнесла последний слог, наступила пустота.

Оборотень рухнул в снег и забился в судорогах. Я слышала, как трещат его кости — звук прошёл сквозь меня насквозь, отдаваясь где-то под рёбрами. Он корчился, обращаясь обратно: шерсть втягивалась под кожу, когти ломались и укорачивались, суставы со скрипом выворачивались в нужное положение. Через минуту на снегу лежал человек — голый, дрожащий, с кровавой пеной на разбитых губах.

— Обратное исцеление, — сказала я. Но это был не мой голос. Ниже. Спокойнее. Чужой. — Ты умеешь возвращать силу. Теперь научись её забирать. Смотри на него.

Я посмотрела. Охотник не двигался, но дышал — мелко, прерывисто.

— Не убивай, — продолжил тот же голос внутри меня. — Просто покажи ему, что значит боль изнутри. Он нёс её другим — пусть теперь почувствует сам. Дай своему гневу немного течь.

Что-то во мне беззвучно кричало: не надо.

Но руки уже двигались сами.

На его боку открылась рана — неглубокая, но настоящая, и кровь медленно потекла вдоль рёбер, закапала в снег тёмными точками. Он дышал. Был жив. И ему было больно — я видела это по его глазам, по тому, как он смотрел на меня с ужасом, смешанным с каким-то странным узнаванием, словно всегда знал, что однажды эта боль вернётся к нему.

Я отдёрнула руки.

Фазилат исчезла так же внезапно, как появилась. Я обернулась — никого. Только деревья и снег, будто всё это мне просто привиделось.

— Почему не убила?

Рози стояла в трёх шагах от меня. В руках у неё ничего не было, но взгляд — я никогда раньше не видела у неё такого взгляда. Пустой. Выжженный дотла.

— Потому что не нужно. Он ранен, он не опасен, он…

— Он убил мою сестру.

— Рози…