Страница 86 из 479
Она казалась выточенной из единого массива темного дерева, инкрустированного серебряными прожилками, точно морозными узорами на окне. Ее очертания были одновременно изящными и стремительными, колеса с тонкими, похожими на паутину спицами казались слишком хрупкими для грубой дороги, а на дверце сиял герб — тот самый грифон. Но главным был конь — огромный, мощный жеребец вороной масти, с гривой и хвостом, струившимися, словно дым. Он стоял неподвижно, лишь ноздри чуть трепетали, вдыхая воздух, а большие, умные глаза, темные, как два обсидиана, смотрели прямо на Короля. В его позе была та же замершая готовность к полету, что и у мифической ладьи.
— Впечатляет,— я искренне изумилась, но не удержалась от легкой защитной насмешки. Такая повозка явно предназначалась не для скучных поездок по делам, а для того, чтобы являть могущество и поражать воображение.
Король обернулся ко мне, и на его обычно строгих, властных губах заплясала беззаботная, почти мальчишеская улыбка, сметая на миг всю тяжесть короны и власти.
— Он быстроходен,— произнес он просто, но в его ровном тоне слышалась глубокая, личная гордость. На миг Король снова стал не всемогущим монархом, а мужчиной, способным искренне радоваться красоте и силе. У меня невольно потеплело на душе от этой внезапной уязвимости, и я, фыркнув, не смогла сдержать ответной, более мягкой улыбки.
Король легко, одним движением откинул полог из тяжелой, узорчатой ткани, подбитой мягким мехом, и помог мне войти внутрь. Сидение, обтянутое кожей цвета выдержанного вина, укутало меня прохладной, бархатистой нежностью. Король с непринужденной грацией обошел повозку, похлопал могучий круп жеребца по имени Горный Ветер — тот ответил тихим, довольным ржанием,— и занял место рядом со мной, взяв в руки тонкие, но прочные кожаные вожжи.
— Погода благоволит, мы можем ехать с открытым верхом,— сказал он в ответ на мой немой, восхищенный взгляд.
Его длинные пальцы ловко распутали вожжи, и Король издал короткий, щелкающий звук языком. Горный Ветер, будто только этого и ждал, тронулся с места без малейшего рывка, с такой плавной, мощной грацией, что повозка покатилась за ним беззвучно, словно плывя по воздуху. Лошадиные копыта отбивали на каменной мостовой четкий, быстрый ритм, похожий на отдаленное биение огромного сердца. Воздух наполнился стуком копыт, шелестом колес и тишиной вечернего леса, что расстилался впереди,— шорохом листвы и переливами далекого эха, застрявшего среди горных пиков.