Страница 77 из 479
Глава тридцать седьмая. Завтрак с Правителем
Ариана
Я упорно уставилась на свои пальцы, чувствуя, что лицо мое пылает, точно знамя на башне.
— Ну, пожалуйста, не останавливайся из-за меня. Это было весьма забавно, — продолжил Король, и теперь насмешка стала явственней.
Я поджала губы, ощущая, как во мне закипает смесь стыда и раздражения. Забавно?.. Мое подсознание скорчилось от смеха. Ничего не оставалось, как продолжать взбивать яйца, возможно, чуть более энергично, чем того требовалось. Внезапно Король оказался рядом, его теплое дыхание коснулось моей шеи, и он легонько дернул за косичку.
— Мне нравится, — прошептал он, и его губы так близко коснулись моего уха, что я вздрогнула. Голос был низким и обволакивающим. — Но это тебя не спасет.
Понятно... тиран... Я сглотнула, пытаясь придать своему голосу твердость.
— Тебе взбитые яйца или целые?
— Взбитые, — Король отступил на шаг, — Хорошо запеченные.
Я отвернулась к очагу, стараясь скрыть непрошеную улыбку. На него было невозможно сердиться. Особенно сейчас, когда он в таком несвойственном ему игривом расположении духа. Король открыл шкаф и достал оттуда две тарелки. Я вылила яичную смесь в сковороду, перемешав с обжаренными кусочками копченой оленины.
Когда я обернулась, на столе уже стоял кувшин с яблочным сидром, а Король колдовал над глиняным чайником.
— Ты будешь травяной настой? — спросил он, не глядя на меня.
— Да, если он у тебя есть, — отозвалась я, вытирая руки о подол рубахи.
Я нашла пару глубоких глиняных мисок и поставила их на край очага, чтобы еда не остыла. Король заглянул в буфет и достал оттуда полотняный мешочек с травяным сбором, источавшим терпкий аромат. Я поджала губы.
— Похоже, ты все продумал заранее? — не удержавшись, произнесла я с легким вызовом.
Он поднял на меня взгляд.
— Неужели? По-моему, мы еще ничего не решили, Ариана.
Что он хотел сказать? Наши переговоры? Наши... э-э... отношения? Я разложила еду по подогретым мискам и расставила их на столе, а потом принялась искать в кладовой горшочек с медом.
Подняв глаза, я увидела, что Король ждет, пока я сяду, опершись подбородком на сложенные ладони.
— Ариана... — Он подвинул мне один из стульев жестом, полным скрытой власти.
— Благодарю, милорд, — Я чопорно кивнула, пытаясь сохранить остатки достоинства. Взбираясь на высокий табурет, я невольно поморщилась от непривычного ощущения.
Его быстрый понимающий взгляд уловил мою гримасу.
— Сильно болит? — спросил он, усаживаясь напротив. Его серые глаза были непроницаемы, как озерная гладь в безветренный день, но в их глубине я уловила заботливость.
Я вспыхнула, словно меня окатили кипятком. К чему эти интимные вопросы?
— Честно говоря, мне не с чем сравнивать. — Я заставила себя встретить его взгляд. — Ты хочешь мне посочувствовать? — спросила я самым сладким голоском, какой только смогла изобразить, но внутри все сжалось в комок.
— Нет. — Король отломил кусок лепешки, — Я лишь хотел узнать, можем ли мы продолжить твое обучение, — продолжил он невозмутимо, как если бы речь шла об уроке грамоты.
— О-о! — Я ошеломленно уставилась на него. Дыхание перехватило, а все внутри сплелось в тугой, сладкий узел... как приятно. Я едва сдержала стон, закусив губу. Хм, я не знала, чего же хотеть... Еще близости? О да, пожалуйста!
— Ешь, Ариана, — мягко, но настойчиво приказал Король, указывая на мою миску кончиком ножа. — Кстати, весьма вкусно.
Он улыбнулся, и в уголках его глаз залегли лучики, преображая все его строгое лицо.
Я отломила кусочек запеченных яиц.
— И перестань кусать губу, это меня отвлекает, — голос Короля прозвучал тише, но приобрел металлический оттенок. — А поскольку я знаю, что под моей рубахой ты совершенно обнажена, это отвлекает меня еще сильнее.
Я чуть не выронила ложку. Мысли путались и разбегались.
— О каком обучении ты говоришь? — спросила я с притворным безразличием, но мой голос, тонкий и высокий, выдал меня с головой.
Король отпил глоток, не сводя с меня глаз.
— Ну, раз тебе там все еще больно, ты можешь начать осваивать искусство ласк, — произнес он невозмутимо, но в его глазах вспыхнули опасные огоньки.
Я поперхнулась настоем, широко раскрыв глаза и давясь кашлем. Король мягко похлопал меня по спине и пододвинул кувшин с сидром. Его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах плясали смешливые искорки. Что у него на уме?
— Это если ты захочешь остаться, — добавил он, и его тон снова стал деловым и отстраненным.
Это ужасно раздражало.
— Я бы осталась до вечера. А завтра мне нужно вернуться к работе, — пробормотала я.
— Во сколько тебе быть в лавке травника? — спросил Король, отодвигая пустую тарелку.
— К полудню.
— Я распоряжусь, чтобы тебя доставили туда, — легко пообещал он, словно речь шла о пустяке. — И ты получишь талисман для свободного прохождения в бессмертные земли. Курганы скоро закроются до Самайна.
Я нахмурилась, чувствуя, как между бровей залегает упрямая складка. Он хочет, чтобы я осталась еще на одну ночь?
— Мне нужно домой — у меня нет сменной одежды, — возразила я, разглядывая узоры на столешнице.
— Мы можем подобрать тебе что-нибудь из гардеробной, — отозвался Король без тени сомнения.
У меня не было лишних монет, чтобы тратиться на наряды. Король протянул руку через стол и, взяв меня за подбородок, освободил мою губу из зубов. Я даже не заметила, что снова начала ее кусать. Его прикосновение было теплым и твердым.
— В чем дело? — настойчиво спросил Король.
— Я должна быть дома сегодня вечером, — выдохнула я, пытаясь отстраниться, но его пальцы мягко, но неумолимо удерживали мой подбородок.
— Ладно, сегодня вечером, — неохотно согласился он, наконец, отпуская меня. — А теперь доедай свой завтрак.
Мои мысли и чувства метались в беспорядке. Аппетит бесследно исчез.
— Ешь, Ариана, — повысил голос Король.
— Я больше не хочу, — прошептала я, отодвигая от себя почти полную миску.
— Доешь, пожалуйста, — настаивал он, и в его тоне появилась стальная нотка.
— Откуда у тебя такая забота о еде? — выпалила я, внезапно разозлившись на его настойчивость.
Брови Короля грозно сдвинулись, а глаза потемнели.
— Я уже говорил. Не выношу, когда пища пропадает зря. Ешь, — приказал он. Голос прозвучал резко, но в глазах неожиданно мелькнула застарелая боль.