Страница 72 из 479
— С шести лет по человеческому возрасту, — сухо, без эмоций ответил Король.
Я представила себе красивого, не по годам серьезного мальчугана с серебристыми волосами и грустными, слишком взрослыми серыми глазами, и мое сердце сжалось от внезапной, острой нежности и жалости.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил Король, когда мы вернулись в комнату. Он зажег небольшой светильник, и мягкий, теплый свет озарил помещение, отбрасывая длинные тени.
Мы оба разом, не сговариваясь, посмотрели на ложе. На простынях алело несколько капель крови — недвусмысленное, яркое свидетельство моей утраченной невинности. Я смущенно покраснела и плотнее закуталась в покрывало, словно пытаясь спрятаться, исчезнуть.
— У служанок будет тема для пересудов, — произнес Король ровным, безразличным тоном, стоя рядом и глядя на пятна. Он приподнял мой подбородок и внимательно, изучающе посмотрел мне в лицо. Я вдруг осознала, что никогда не видела его обнаженным по-настоящему, до конца. Инстинктивно я протянула руку, чтобы коснуться его гладкой груди, но он тут же, словно обожженный, резко отступил на шаг, и его лицо снова стало закрытым.
— Ложись, — строго сказал Король, и в его голосе снова зазвучала привычная, стальная властность. — Я присоединюсь к тебе.
Я опустила руку, хмурясь от досады и непонятной обиды. Мне так и не удалось прикоснуться к нему, преодолеть эту невидимую, но прочную преграду. Он открыл сундук, достал оттуда чистую льняную рубаху и быстрым движением натянул на себя.
— Спи, — снова приказал он коротко, гася светильник и погружая комнату в полумрак.
Я улеглась, стараясь не думать о крови и о его внезапной, ледяной холодности. Король пристроился сзади и обнял меня, прижав к своей груди. Он поцеловал мои волосы и тяжело, устало, как будто сбрасывая груз веков, вздохнул.
— Спи, моя Ариана, — прошептал он, и в его голосе на мгновение прозвучала проникновенная нежность.
Я закрыла глаза, но грусть от его музыки и его двойственных, противоречивых слов проникла в самое сердце, поселив там холодную, тоскливую тревогу. У Короля была своя печаль, темная и глубокая, как Северное море, и я боялась, что у меня никогда не получится, не хватит сил его переплыть.