Страница 370 из 479
Глава восемьдесят первая. Тень над нами
Ариана
Какое восхитительное занятие для дня, когда солнце стоит в зените! Я стояла под струями теплой воды в каменной купальне. Вокруг пахло распаренными травами и влажным камнем, а я рассеянно покрывала кожу душистым маслом, стараясь не намочить роскошную искусно уложенную косу.
Кажется, Король и та самая нежная любов, о которой я столько слышала и которой страшилась, не спорили друг с другом. Они могли существовать вместе.
В одной постели, рядом со мной.
Сегодня Король поведал мне о многом. Теперь я пыталась переварить его слова, словно непривычную пищу.
О тайных свитках, которые он собрал на меня и на всех тех, кто был до меня.
На всех покорных брюнеток, которые послушно подчинялись его правилам.
Интересно, все пятнадцать хранятся в том архиве? Их имена, их лица, все их слабости аккуратно разложены по стопкам, как мертвые бабочки?
Мое подсознание надуло губы и покачало головой. В этом внутреннем споре я отчетливо видела умудренного опытом старика, который жил глубоко внутри меня.
«Не вздумай пойти туда, — прошептал он, — За этой дверью нет ничего, кроме боли».
Я нахмурилась.
«А если лишь одним глазком? Только одним… просто посмотреть…»
Да, есть еще Морвид. С арбалетом, наверняка заряженным здоровенными железными болтами.
Возможно, она и сейчас где-то рядом, прячется в тенях и ожидает своего часа.
Проклятье, как же хорошо она разбиралась в музыке! Выбранные ею мелодии до сих пор оставались в музыкальном кристалле Короля, и мысль об этом засела внутри меня, как заноза.
Это знание было острым, неприятным, от него хотелось отмахнуться.
Я желала оставаться единственной в его голове и сердце, чтобы только мое имело над ним власть.
Мои слова, моя музыка.
Но хуже Морвид была проклятая Злая Леди. Я не могла думать о ней без содрогания. Не могла понять ее, да и не желала.
Потому что понять, значило впустить. А впускать соперницу в свою душу я не собиралась.
Как бы придумать, чтобы она исчезла из наших отношений с Королем!
Леди ван Лионесс слишком красива, выглядит почти как богиня, хотя на самом деле гнилая и ядовитая. Как он не видит!
Король прав: при мысли о ней я начинала терять здравый смысл. Мои мысли путались, в груди закипала слепая ярость, а пальцы неконтролируемо сжимались в кулаки.
Так что лучше… просто выбросить ее из головы.
Я закрыла глаза и подставила лицо под теплые струи падающей воды. От масел нежно пахло лавандой и мятой.
В глубине души я знала: так просто от Злой Леди не избавиться. Она останется, пусть и где-то на задворках. Будет ждать своего часа.
Вода стекала по моей коже, а я стояла и думала о том, что день еще не закончился. И кто знает, что принесет вечер?
Я вышла из каменной купальни, и теплая, пахнущая травами вода стекала с моих плеч на полированный пол, унося с собой остатки утренней неги. Я вытиралась мягким льняным полотном, и меня снова настиг приступ жгучей ярости.
Но кто остался бы равнодушным на моем месте?
Злая Леди явно намного старше Короля. И дело не меняет, что все фейри живут бесконечно долго.
Какая нормальная, взрослая женщина свяжется с юношей? Я сжала льняное полотенце до боли в пальцах. Насколько она усилила его нездоровые склонности? Эти мысли жгли изнутри, как раскаленные угли. Я совершенно не понимала ее.
Но хуже того: Король сам утверждал, что она помогла ему. Как?
Как можно называть помощью то, что сломало в нем последнее, что удерживало на краю?
Я вспомнила его шрамы. Ужасные следы жуткого детства, что я видела на его груди и запястьях. И, что более страшно: какие незримые шрамы плен у темных оставил на его разуме?
Мой милый, печальный Король! Сегодня он говорил мне такие чудесные слова… Что он без ума от меня…
Я подняла глаза на отражение в запотевшей зеркальной глади. Слегка влажные волосы, раскрасневшаяся кожа, широко распахнутые глаза, в которых плескалась тревога. Я вспоминала его слова и улыбалась. Мое сердце было полно счастьем до краев. А губы сами собой расплывались в самой дурацкой, беззащитной улыбке.
Может, у нас что-то и получится.
Но долго ли Король выдержит такие отношения? Ведь, возможно, он рано или поздно захочет наказать меня: за то, что я выйду за какую-нибудь установленную им черту. За то, что случайно переступлю невидимую границу, которую он так тщательно возвел вокруг себя.
А вдруг он захочет жениться и завести наследников, ведь это его долг?!
И я продолжу стареть... а он навеки останется молодым и прекрасным.... Моя улыбка увяла, словно цветок, которого коснулся первый заморозок.
Вот о чем на самом деле рассказывают старинные легенды: о невыносимой боли, которая ожидает смертных, связавшихся с фейри.
Это была тень, висящая над нами, и от нее невозможно было просто отмахнуться.
Заниматься с Королем любовью и наслаждаться его мрачными ритуалами контроля? Да, я могла. Я уже делала это. А дальше что? Что останется, когда утихнет жар, когда схлынет волна первобытной, животной страсти?
Что если он устанет от меня и моего смертного тела?
Мое подсознание, обычно болтливое и назойливое, уставилось на меня из полированного серебра на стене и не находило никаких умных слов.
Я вздохнула, отбросила влажное полотно и вернулась в спальню нарядиться к выходу.
Король одевался в нижнем зале — я слышала его шаги и негромкие звуки, он что-то делал там, в своих покоях.
Моя комната утопала в мягком, приглушенном свете дня, который пробивался сквозь тяжелые занавеси.
Я открыла огромный резной шкаф. Внутри, среди множества платьев, лежало и новое нижнее белье. Ткани переливались, пахли свежестью и фейрийскими благовониями. Мои пальцы пробежали по нарядам, останавливаясь на каждом предмете. Я выбрала черную тунику с серебряной вышивкой, чтобы наверняка выделяться следи приглашенных на бал к Канцлеру. На маленьком пергаменте золотыми буквами была выведена цена: пятьсот сорок золотых монет.
К ней почти невесомая сорочка. А еще длинные чулки телесного цвета. Я никогда не видела таких роскошных: тончайшие, нежные, чистый шелк, скользнувший сквозь пальцы, как живая вода.
Ах, какие они были приятные на теле… Я медленно натянула их, наслаждаясь, как ткань ласкает бедра, как возбуждает одним своим прикосновением. Мурашки побежали по спине, а в животе зародилось сладкое, тянущее чувство.
Я уже протянула руку к сапожкам, соявшим рядом, когда в дверях моей спальни бесшумно появился Король.