Страница 321 из 479
Глава сто пятьдесят шестая. Разговор у камина
Ариана
Когда туман, клубившийся в голове после сладкого забытья, рассеялся, я с трудом разлепила веки и уткнулась взглядом в лицо Короля.
Он оперся на локти, сжал мои запястья, и вдавил в подушку по обе стороны моей головы.
Потом поцеловал мои припухшие губы и вышел из моего тела, оставив пульсирующую пустоту.
— Я скучал по этой близости, — выдохнул он, не отстраняясь.
— Я тоже, — эхом отозвалась я.
Король приподнял мой подбородок и поцеловал снова, словно вымаливая прощение.
— Не покидай меня, — произнес он, глядя мне прямо в глаза.
— Хорошо, — прошептала я, чувствуя, как по губам расползается робкая улыбка.
Его ответная улыбка ослепила — облегчение, надежда и почти мальчишеский восторг сплелись в такой диковинный узор, что разжалобили бы тролля.
— Благодарю за музыкальный амулет, он дивный. — шепнула я.
— Я очень рад, что она тебе по душе, Ариана, — мягко улыбнулся Король
— А какая из тех песен нравится тебе больше всего? — спросила я.
— О, это моя маленькая тайна, — усмехнулся Король, хитро прищурившись. — Пойдем, моя девочка. Добудь мне чего-нибудь съестного из кладовой. Я голоден как волк в зимнюю пору.
Он спрыгнул с постели, бесшумно ступая босыми ногами на дощатый пол, и потянул меня за собой.
— Ариана, — позвал Король, не оборачиваясь. — Еды. Скорее, умоляю.
— Ну, раз ты так настойчиво просишь, милорд… — я изогнула бровь, стараясь скрыть улыбку. — Я немедленно приступлю к стряпне.
Слезая с кровати, я нечаянно сдвинула подушку. Из-под вышитой наволочки выкатилась резная деревянная фигурка с облупившейся краской — маленький грифон. Король поднял игрушку и уставился на меня с искренним недоумением.
— Это моя фигурка, — объявила я, торопливо надевая нижнюю сорочку.
— В твоей постели? — переспросил Король, с любопытством наклонив голову.
— Да, — я почувствовала, как щеки заливает жарким румянцем, и отвернулась. — Она скрашивала мне одиночество в долгие ночи.
— Счастливая Летающая Ладья, — протянул Король, усмехаясь.
Да, Король Благого Двора, я сентиментальная дурочка, потому что люблю тебя.
— Это моя фигурка, — повторила я, упрямо поджав губы, и решительно направилась к очагу, где тихо потрескивали дрова.
Скоро мы сидели у пылающего камина, ели тушеную грудку каплуна, приправленную пряными травами и запивали холодным настоем из терна и меда.
Король опирался спиной о резную спинку дубового кресла, вытянув длинные ноги.
На нем были только широкие полотняные штаны да тонкая льняная рубашка, расстегнутая у ворота.
Из зачарованного амулета лилась тягучая, сонная мелодия. Она струилась как вода по гладким камням горного ручья, убаюкивая и успокаивая.
— Вкусно, — похвалил он, с видимым удовольствием жуя и ловко орудуя ложкой и ножом одновременно.
Я сидела рядом, поджав под себя босые ноги, только сейчас осознав, что в животе у меня царит сосущая, голодная пустота, — и при этом краем глаза любовалась его босыми ступнями.
— Обычно готовлю я, — сказала я, — Дилис терпеть не может возиться с котлами. Говорит, это ниже ее достоинства. Она принцесса и воин.
— Тебя научила мать? — спросил Король, не поднимая глаз от миски.
— Не совсем, — усмехнулась я, — Когда у меня только проснулся интерес к стряпне, мать как раз жила со своим третьим мужем в Гвенте, далеко отсюда. А Риз, если бы не я, питался одними поджаренными ржаными лепешками да вяленым мясом.
— Почему ты не осталась в Гвенте? — Король поднял на меня взгляд, — С матерью?
Я чуть помедлила, собираясь с мыслями.
— Ее прежний муж Стив… мы с ним не поладили, — проговорила я, — Совсем не поладили. И я скучала по Ризу. А мать… она недолго прожила со Стивом. Видимо, одумалась. Она вообще не любит о нем говорить.
Эта была невеселая полоса в жизни матушки — темная, липкая страница, которую мы с ней никогда не трогали в разговорах, обходя стороной, словно зыбкое болото.
Горький секрет, наспех засунутый под половицу памяти.
— Значит, ты осталась в Приграничной деревне у приемного отца, — произнес Король с напускным спокойствием, отставляя пустую глиняную миску на пол.
Было в моем прошлом, то, что я не готова была рассказать даже возлюбленному. Поэтому я быстро отвернулась и постаралась, чтобы мой голос прозвучал ровно и равнодушно.
— Я недолго прожила с ними в Гвенте, — ответила я, слишком резко пожав плечами, — Потом вернулась к Ризу.
— Похоже, ты заботилась о нем, —заметил Король.
— Наверное, — я отвела взгляд, мне стало вдруг не по себе под его изучающим, прозрачно-серым, как зимнее небо, взглядом.
— Ты привыкла заботиться о других, — недовольно отметил Король.
Я подняла глаза. Король сидел по-прежнему , но теперь его поза переменилась: плечи расправились, став жесткими и прямыми, подбородок чуть поднялся, обнажая линию шеи. Как у хищника, только что почуявшего добычу и замершего перед броском.
— В чем дело? — спросила я, не донеся ложку до рта. — Тебя что-то не устраивает?
— Я хочу заботиться о тебе, — выдохнул Король, и в этом коротком, обжигающем выдохе было столько… собственнического? Отчаянного?
Его глаза влажно, горячечно сияли, словно в лихорадке. Словно Король горел изнутри невидимым пламенем.
— Я уже заметила, — прошептала я, чувствуя, как горячая кровь неудержимо приливает к щекам, заливая их алым румянцем. — Только ты делаешь это… странным образом, не так, как другие.
Король слегка нахмурился.
— Это единственный способ, которым я владею, — непреклонно ответил он.В его тоне не было и тени извинения
— Я все-таки злюсь на тебя, — сказала я тихо, опустив взгляд на свою пустую миску, — за то, что ты купил мой скрипторий. Без спросу. Как будто я вещь.
Король усмехнулся.
— Знаю, малышка, — произнес он, качнув головой. — Но твоя злость меня не остановит. Никогда не останавливала.
Каков наглец!
— Что я скажу моим товарищам по скрипторию? — я отложила ложку в сторону, — Что я скажу Нивиду?
Мне вдруг стало зябко, хотя в камине все еще весело пылали дрова, бросая оранжевые отсветы на стены.
Король мгновенно помрачнел. Точно ставни на окнах старой башни захлопнули во время бури.. Он прищурился, и меж ресниц сверкнуло что-то хищное и опасное.
— Этот хрен еще у меня дождется, — прорычал Король.
— Милорд! — воскликнула я, резко подавшись вперед, — Он мой наставник! Местный друид! Глава скриптория!