Страница 292 из 479
Глава сто сорок третья. Пять дней без солнца
Ариана
— Не знаю. — Я выдернула руку и откинулась на спинку скамьи. — Я была не в себе. Я старалась быть такой, какой тебе нужно, старалась перетерпеть ужас. Поэтому я просто забыла. — Голос мой сорвался, — Понимаешь... я забыла.
Я опустила голову. Пристыженная, я виновато пожала плечами. Как же глупо.
В нише стало тихо. Только свечи потрескивали, да где-то в глубине зала менестрель затянул новую балладу — о потерянной любви, что никак не желает умирать.
Возможно, тогда мы избежали бы той ссоры. Возможно, если бы я просто выдохнула то проклятое запрет-слово, все сложилось бы иначе. Но я молчала. И теперь пожинала плоды.
— Ты забыла!? — ужаснулся Король. Его пальцы с силой сжали край стола, и древесина жалобно скрипнуло. Я буквально увяла под его гневным взглядом, чувствуя, как становлюсь меньше.
Темные фейри! Он опять злился. Моя внутренняя богиня тоже смотрела на меня с укоризной — я почти ощущала ее холодное презрение. «Видишь, ты сама во всем виновата», — шепнула она голосом, подозрительно похожим на мой собственный.
— Вот как я могу доверять тебе? — голос Короля упал до шепота, но от этого стал только острее, — Как?
Я не успела ответить, в этот миг появилась девушка-подавальщица с заказанным вином. Мы с Королем замерли, уставившись друг на друга в той странной игре в гляделки, где проигрывает тот, кто моргнет первым.
Мои голубые глаза встретились с его серыми — в них клубились невысказанные упреки, обиды, вопросы, на которые никто из нас не решался ответить.
Девушка с нелепой торжественностью откупорила бутылку. Пробка вылетела с тихим хлопком, запахло терпким, пряным вином. Она налила немного в бокал Короля, тот машинально взял его, поднес к губам, сделал глоток.
— Хорошо, — кивнул он, даже не взглянув на девушку.
Она аккуратно наполнила оба бокала до половины, поставила бутылку на стол и поспешно удалилась, шелестя юбками.
Все это время Король не отрывал от меня глаз. Я первой не выдержала, отвела взгляд, схватила бокал и сделала большой глоток. Вино обожгло горло, но вкуса я почти не ощутила, только терпкую горечь.
— Извини, — прошептала я, поставив бокал на стол. Пальцы дрожали, и я спрятала их под свисающую скатерть.
В самом деле, как глупо все получилось. Я ушла тогда, решив, что у нас разные представления об удовольствии, что нас разделяет пропасть, которую не перепрыгнуть. Но сейчас Король говорил — и в его словах звучала такая простая, такая горькая истина. Я могла его остановить. Одним словом.
— За что? — Король растерянно моргнул. В згахах засветилось изумление и, неожиданно, страх.
— Что не сказала запрет-слово, — выдохнула я.
Король медленно прикрыл веки, словно с огромным облегчением. Тень упала на его лицо, сгладила резкие скулы, сделала его беззащитным.
— Мы могли бы избежать всех этих страданий, — пробормотал он, не открывая глаз.
— Выглядишь ты тем не менее хорошо, — сказала я и тут же пожалела об этих легкомысленных словах.
Более чем хорошо. Ты выглядишь, как всегда: великолепно, прекрасно, совершенно.
— Внешность обманчива, — спокойно возразил Король и наконец открыл глаза. В них плескалась усталость, — Мне было очень плохо, Ариана. Пять дней я жил во мраке, без солнца. В вечной ночи.
Я была тронута его признанием. Бессмертные Боги, совсем как я... Те же долгие дни, когда рассвет не приносил облегчения, а закат — надежды на сон. Та же вечная ночь внутри.
— Ты обещала, что никогда не уйдешь от меня, — жалобно продолжил он, — А сама из-за какого-то недоразумения, сразу за дверь.
— Когда это я обещала тебе, что не уйду? — Я вскинула брови в искреннем изумлении. Пальцы замерли на ножке кубка.
— Во сне. — просто произнес Король, — Ариана, это была самая приятная вещь, какую я слышал в своей долгой жизни. Я так обрадовался.
Мое горло сжалось, стало трудно дышать. Рука сама потянулась к кубку, но я не пила — только держалась за него, как за якорь.
— Ты говорила, что любишь меня, — прошептал Король с непривычной тревогой. — Что, теперь это в прошлом?
— Нет, милорд, нет. — Я покачала головой. Слова вырывались сами собой: горячие, искренние, беззащитные. — Нет.
— Хорошо, — пробормотал Король и выдохнул, словно все это время задерживал дыхание. Облегчение разлилось по его лицу, смывая напряжение. Сейчас он выглядел таким беззащитным — совсем не тем властным повелителем, перед которым трепетали и слуги, и враги.
Его признание поразило меня. Неужели он переменился? Неужели это ледяное, жесткое, своенравное существо, которое в самом начале приходило в ужас от слова «люблю», теперь само говорило о ней? Искало ее? Боялось потерять?
Свечи оплыли еще на палец, бросая пляшущие тени на багряные стены. В глубине зала менестрель сменил балладу на что-то тягучее и печальное — о потерянных королевствах и ненайденных словах.
Я не знала. И, кажется, боялась узнать.
Вернулась девушка-подавальщица. Быстро поставила перед нами тяжелые глиняные тарелки с дымящимся мясом и исчезла, растворилась в полумраке зала.
Проклятье. Еще эта еда!
— Ешь, — приказал Король, и в его голосе не было места возражениям.
Я понимала, что голодна — где-то глубоко в животе просыпался ноющий холодок, — но в этот момент мой желудок свело судорогой. Вот я сижу сейчас напротив любимого мужчины, единственного в моей жизни, и мы говорим о нашем неопределенном будущем. Какой уж тут здоровый аппетит? Я с тоской уставилась на тарелку, на поджаристую корочку мяса, на пряный соус, поблескивающий в свете свечей.
— Клянусь всеми Богами, Ариана, если ты не будешь есть, я прямо тут, в этой таверне, положу тебя к себе на колени и отшлепаю. — Король говорил негкомко, но я все равно опасливо обернулась на немногочисленных поситетелей у соседней стены, — И это никак не будет связано с моими... особыми склонностями. Ешь!
Не кипятись, Король... Мое подсознание — я почти видела его — уставилось на меня строго и с укоризной. Оно целиком и полностью поддерживало моего «Пятьдесят Осколков», согласно кивая каждому его слову.
— Ладно, я поем. — Я раздраженно вздохнула, — Уйми, пожалуйста, зуд в твоей повелительной ладони.
Король по-прежнему строго смотрел на меня, без тени улыбки. Я неохотно взяла нож и отрезала кусочек стейка. Ох, какой же он был вкусный! Сочный, пряный, с дымком. Я голодна, очень голодна. Я жевала мясо, и Король заметно успокоился, его плечи опустились, взгляд смягчился.