Страница 290 из 479
Глава сто сорок вторая. "Ничего не изменилось"
Ариана
Король привел меня в небольшую уютную таверну.
Он на мгновение задержался у порога, окинул взглядом зал и, чуть расслабив плечи, пробормотал:
— Ладно, эта нас устроит. — Его пальцы на мгновение сжали мою ладонь, но тут же отпустили. — У нас мало времени.
Таверна мне пришлась по нраву. Дубовые скамьи, льняные скатерти, а стены того же глубокого багрянца, что и в Комнате Откровений. Кое-где на стенах висели маленькие зеркала в позеленевшей от времени медной оправе, на столах оплывали белые свечи в начищенных подсвечниках. В глиняных вазочках белели розы. Где-то в глубине зала менестрель мягко выводил старую балладу о недуге, что зовется любовью. Все вокруг дышало запретным очарованием.
Девушка-подавальщица — тонкая, как тростинка, с рыжими кудряшками, выбившимися из-под чепца — провела нас к столику в небольшой нише, рассчитанному на двоих. Я опустилась на лавку, не зная, чего ждать от грядущего разговора. Пальцы сами собой сжали край скатерти.
Король сел напротив и откинулся на спинку. В его позе ощущалось нетерпение — он чуть постукивал пальцем по столу, но, перехватив мой взгляд, замер.
— У нас мало времени, — властно обратился он к подавальщице.
Даже не взглянул на нее — смотрел поверх ее плеча, куда-то вглубь зала. — Принеси два куска жареной говядины из вырезки, прожарка средняя, с подливой из пряных трав, если есть. К ним — ломтики жареного картофеля и свежие овощи на выбор повара. — Он на мгновение прищурился. — И подай свиток вин.
Девушка часто заморгала, сглотнула и, пискнув: «Сию минуту, господин фейри», — поспешно скользнула прочь, путаясь в длинном фартуке.
Король положил на стол тугой кожаный кошель. Я следила за его длинными, уверенными пальцами. Бессмертные Боги, неужели я не имею права голоса?
Я подалась вперед, чувствуя, как внутри закипает упрямство.
— А если я не люблю жареную говядину?
Король медленно перевел на меня взгляд. Бровь поползла вверх — ровно настолько, чтобы я поняла: он сдерживает раздражение.
— Ариана, опять ты за старое?..
— Милорд, я не ребенок, — Я выпрямилась, вскинула подбородок, сжимая кулаки под столом.
— А ведешь себя как дитя, — бесстрастно заметил Король.
Я вздрогнула. Сердце болезненно сжалось, в груди стало жарко и тесно. Сейчас начнется раздраженная перебранка — пусть и при романтичных свечах, но уж точно без роз и нежных слов. Я опустила взгляд на свои руки, заметила, как дрожат пальцы, и быстро спрятала их под стол.
— Я веду себя, как ребенок, потому что просто не люблю говядину? — пробормотала я. Обида жаркой волной подкатила к горлу, и я прикусила губу, чтобы не разреветься.
Король наклонился ко мне через стол. Его холодные, серые, как зимнее море глаза впились в мое лицо.
— Потому что нарочно заставляешь меня ревновать, — медленно произнес он, — Совершенно по-детски. — Он поджал губы, на лбу пролегла резкая морщинка. — Неужели тебе не жаль своего приятеля, когда ты так поступаешь?
Я хотела что-то ответить, но в горле пересохло. Вместо этого я отвела взгляд и уставилась на оплывающую свечу.
В этот момент вернулась подавальщица с пергаментом — винным списком. Она протянула его дрожащей рукой, косясь то на Короля, то на меня.
Как я не подумала об этом? Щеки вспыхнули — я почувствовала этот жар даже кончиками ушей. Бедный Эйдан... я вовсе не хотела обнадеживать его. Меня словно окатили ледяной водой: в самом деле, как глупо! Я провела ладонью по лицу, словно пытаясь стереть с него краску стыда. Король прав.
— Хочешь выбрать вино? — Он взял свиток, но даже не развернул его, глядя на меня с ледяной надменностью. Уголки его губ чуть дрогнули в усмешке. Он ведь понимал, что я совсем не разбираюсь в винах.
Я медленно, через силу выдохнула и, опустив плечи, хмуро ответила:
— Выбери ты.
Пальцы снова нервно затеребили край скатерти, и я заставила себя остановиться, сложив руки на коленях.
Король кивнул, даже не взглянув на свиток. Он негромко щелкнул пальцами, но девушка-подавальщица вздрогнула и тут же подбежала.
— Принеси два кубка «Баросса Вэлли Шираз», — бросил он.
— Э-э... Мы подаем это вино только бутылкой, господин фейри, — промямлила девушка-подавальщица. Я заметила, как она переминается с ноги на ногу. Бедняжка. Я бы на ее месте тоже дрожала.
— Тогда бутылку, — приказал Король, по-прежнему не глядя на нее. Он откинулся на спинку скамьи и сложил руки на груди.
— Хорошо, господин фейри.
Девушка покорно удалилась, и я ее прекрасно понимала. Кто бы устоял перед этим ледяным тоном? Я и сама едва держалась.
Я хмуро уставилась на своего повелителя. На своего мучителя. На свои «Пятьдесят Осколков». Что же так выводило его из себя? Ответ кружился где-то рядом, отказываясь обретать слова. Наверное... я. Мое присутствие, мои глупые вопросы, моя непокорность.
Но где-то в глубине души — там, где спали древние, дикие силы — внутренняя богиня восстала от долгой спячки. Я почувствовала, как она потягивается, расправляет плечи, довольно улыбается. Она подремала, но не умерла.
— Ты очень вздорный, — выдохнула я, не ожидая от себя такой смелости.
Король бесстрастно смотрел на меня. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Только в глубине серых глаз мелькнуло удивление. Или интерес?
— Забавно, с чего бы это? — подчеркнуто спокойно спросил он.
Я выдержала взгляд Короля. Это не перебранка с ровней и даже не с человеком. Передо мной древнее бессмертное существо. Отводить глаза было нельзя. Не сейчас.
— Ладно, может, лучше найдем верный тон для честного и откровенного обсуждения нашего будущего? — Я нарочито медленно заглянула ему в глаза, а затем уголки моих губ дрогнули в кокетливой улыбке. Пусть видит — я не сломлена.
Король сжал губы. В тот самый миг, когда я уже решила, что перегнула палку, он едва заметно улыбнулся. Мне стало легче.
— Извини, — выдохнул он.
Я позволила себе расслабить плечи. Облегчение разлилось по груди, и я даже не стала скрывать это.
— Извинения приняты. — Я провела ладонью по скатерти, собирая невидимые крошки, просто чтобы занять руки. — И я с удовольствием сообщаю тебе, что за время, прошедшее с нашего последнего совместного ужина, я не перешла на пост и не отказалась от мяса.
Король чуть прищурился.
— Тогда ты в последний раз ела что-то сытное.
Он провел рукой по волосам, приглаживая непослушную прядь, и в тот же миг его лицо снова стало серьезным. Тень пробежала по скулам.