Страница 289 из 479
Король застонал — этот низкий, гортанный звук завибрировал в моем теле. Его рука скользнула с моего лица на бедро, пальцы впились в ткань туники, а сквозь ткань — в мою плоть, оставляя невидимые, но жгучие следы.
Я вливала в наш поцелуй весь страх и боль последних дней — все слезы, всю бессонницу, всю тоску. Я привязывала его к себе этими чувствами, опутывала, словно паутиной. И в этот миг слепой, всепоглощающей страсти меня осенило: он делал то же самое. Он чувствовал то же самое. Мы оба горели в одном пламени.
Тяжело дыша, Король прервал поцелуй. Его глаза все еще светились желанием — диким, первобытным светом, который уже зажег мою кровь, и она бурлила в жилах, кипела, требовала продолжения.
Я хватала ртом драгоценный воздух, но внутри все пылало.
— Ты. Моя, — прорычал Король, подчеркивая каждое слово, вкладывая в них всю ярость, всю страсть и одержимость. — Ты. Моя.
Он наклонился, упершись руками в колени, и тяжело дышал, сотрясаясь всем телом.
— Клянусь всеми богами, Ариана, — с мольбой выдохнул он.
Я прислонилась к стене — холодный камень приятно охлаждал спину. Ноги дрожали, руки тряслись.
— Прости, — прошептала я, когда дыхание наконец начало возвращаться ко мне.
— Ты должна быть моей, — сказал Король, выпрямляясь, и в его глазах все еще горел огонь. — Я понимаю, что ты колеблешься. — Он сделал паузу, и его голос стал опаснее. — Ты хочешь быть с тем художником, Ариана? Он явно неравнодушен к тебе.
Я виновато покачала головой.
— Нет, — твердо сказала я. — Эйдан просто друг.
— Всю свою сознательную жизнь я старался избегать эмоций и питаться чужими, — произнес Король, — А ты… вытаскиваешь из меня чувства, совершенно мне чуждые. Это очень… — Он нахмурился, подыскивая слово, и его пальцы нервно пробежали по волосам. — ... тревожно. Я люблю все держать под контролем, Ариана, а рядом с тобой это… — Он замолчал, и в его глазах мелькнуло удивление, — невозможно.
Он сделал неопределенный жест рукой, словно отбрасывал что-то невидимое. Провел ладонью по волосам, приглаживая их, и тяжело вздохнул.
— Ладно, пойдем, — уже спокойнее сказал он, — Нам нужно поговорить, а тебе еще и поесть.