Страница 279 из 479
Или... он уже нашел себе новую послушную игрушку?
Эта мысль оказалась настолько невыносимой — острой, режущей, как лезвие ножа, — что я тут же отбросила ее прочь. Нет. Не думать об этом. Я уставилась на пергаменты, что лежали передо мной свитками, и попыталась выкинуть Короля из головы.
Но он не уходил.
В тот вечер я долго ворочалась в постели — поворачивалась с боку на бок, перебирала край шерстяного одеяла, прислушивалась к тому, как за стенами дома шумит ветер. И впервые за несколько дней не плакала.
Передо мной, стоило только закрыть глаза, возникало искаженное мукой лицо Короля в тот самый миг, когда я уходила. Я вспоминала, что он не хотел меня отпускать — его пальцы, сжавшиеся в кулаки, его взгляд, в котором плескалось такое отчаяние, что у меня до сих пор сжималось сердце.
Зачем мне было оставаться, раз все зашло в тупик?
Каждому из нас мешало свое. Я боялась его видений, его власти над моими мыслями. Чего боялся Король?
Любви?
Я перевернулась на другой бок и обхватила руками подушку, прижимая ее к груди, словно это могло заполнить зияющую пустоту внутри. Моя душа была наполнена безграничной, тягучей печалью, словно чан с темным медом, который никак не вычерпать до дна.
Он думал, что не заслуживает любви.
Почему?
Может быть, причина крылась в его детстве? В его матери, погибшей в плену Неблагого Двора? Я не знала наверняка, но где-то глубоко, на самом дне сознания, теплилась догадка.
Такие мысли долго мучили меня — кружились, как ночные мотыльки вокруг пламени свечи, обжигая крылья, но не давая покоя, — пока я наконец не погрузилась в беспокойный, рваный сон, из которого на меня безмолвно смотрели серые глаза и доносилась тихая музыка.