Страница 274 из 479
— Ты решила во всем мне перечить? — опасным тоном спросил он.
— Так быстро я привычек не меняю, — ответила я.
Король на мгновение прикрыл глаза, и я увидела, как дрогнули его ресницы. Он с отчаянием провел рукой по волосам.
— Пожалуйста, Ариана, — упавшим голосом произнес он, — Позволь Тэлору отвезти тебя домой.
— Я прикажу заложить карету, леди ван Гвент, — сказал Тэлор с нажимом.
Король кивнул ему, и когда я обернулась, Тэлора уже не было. Он исчез так же бесшумно, как и появился.
Я смотрела на Короля. Нас разделяли всего несколько шагов, но между нами была целая пропасть — бездонная, ледяная, непроходимая.
Он шагнул ко мне. Я инстинктивно отступила назад. Король остановился. Боль в его серых глазах была почти осязаема. Она витала в воздухе, давила на плечи, лишала дыхания.
— Я не хочу, чтобы ты уходила, — сказал он.
— Я не могу остаться, — покачала я головой, чувствуя, как слезы снова подступают к горлу. — Я знаю, что мне нужно, но ты не можешь мне этого дать. А я не в силах дать то, что нужно тебе.
Король снова шагнул ко мне, потянувшись рукой к моему лицу.
— Не надо, — вырвалось у меня, — Прошу тебя.
И в этот момент что-то внутри меня бесповоротно надломилось.
—
Бездна!
— завопила я.
Крик ударил по стенам, отражаясь эхом.
Король отшатнулся, словно я дала ему пощечину.
Он побледнел, глаза расширились, и в них застыл такой ужас, что у меня на миг перехватило дыхание. Он смотрел на меня так, словно я призвала саму тьму.
Словно между нами разверзлась та самая бездна, имя которой сорвалось с моих губ.
Я не вынесу его прикосновения. Я просто умру, если он снова ко мне прикоснется.
Схватив дорожный мешок и сумку, я вышла в холл. Мои ноги дрожали, но я шла, не оглядываясь. Король следовал за мной. Я слышала его неровные шаги, но он держался расстоянии, не решаясь приблизиться.
Я обернулась. Король замер неподалеку, и его лицо было белым, как мел.
— Прощай, милорд, — почти неслышно сказала я.
— Ариана, до свидания, — мягко ответил Король.
Он выглядел совершенно убитым: мужчина, преодолевающий мучительную боль, и такие же чувства раздирали меня изнутри.
Я оторвала взгляд от его лица, чувствуя, как пальцы впиваются в лямку мешка, и с трудом подавила желание броситься к нему, обнять, утешить.
Нельзя. Не сейчас. Никогда.
Двери механической платформы закрылись, увозя меня на подземный этаж дворца , в его каменное нутро, и дальше — в мой персональный Анвин, на который я сама себя обрекла.
Анвин — потусторонний мир у кельтов
Тэлор открыл дверцу кареты. Я забралась внутрь, на мягкое сиденье, и уставилась в окно, старательно пряча глаза. Меня душил стыд — такой густой, что я не могла вздохнуть полной грудью.
Я потерпела полное поражение. Надеялась исцелить раны Короля, но задача оказалась не по мне.
Я была недостаточно сильной. Недостаточно храброй. Недостаточно — для него.
Я отчаянно пыталась не разреветься, закусывая губу до боли, но слезы уже жгли глаза, подступали к горлу. Карета двинулась по дороге, и я невидящими глазами таращилась в окно, наблюдая, как проплывают мимо смутно знакомые пейзажи.
Постепенно до меня начала доходить абсурдность того, что я сделала.
Темные фейри, я ушла от него!
От единственного мужчины, которого любила.
Единственного, кто был моим любовником, моим Повелителем, моей тьмой и моим светом.
Я всхлипнула, и плотину прорвало. Слезы градом покатились по щекам, и я лихорадочно пыталась вытереть их рукой, роясь в сумке в поисках холстины.
Тэлор, не оборачиваясь, протянул мне лоскуток льна. Я была благодарна ему за сдержанность, за то, что он не смотрел, не задавал вопросов, не напоминал о моем позоре.
— Благодарю, — прошептала я срывающимся голосом.
Это маленькое проявление сочувствия стало последней каплей. Я откинулась на спинку роскошного сиденья, прижала платок к лицу и дала волю слезам — они текли и текли, и я не могла их остановить, не могла унять дрожь, сотрясавшую тело.
Дом, который купили для Дилис показался мне особенно чужим и неуютным. Я прожила здесь слишком мало, чтобы эти стены стали настоящим домом. Я прошла в свою комнату и увидела печально повисшую на спинке кровати деревянную фигурку грифона. Грифон выглядел ничуть не лучше меня: весь покрылся пылью за время нашего с Дилис отсутствия. Я со злостью сдернула его и прижала к груди.
Бессмертные Боги, что я наделала?
Не сняв сапожки, я рухнула на постель, и из груди вырвался животный вой. Боль была невыносима — физическая, душевная, она была везде, она проникала в костный мозг, в каждую клетку тела и каждый вздох.
Это была настоящая скорбь, и я сама навлекла ее на себя. Сама выбрала этот путь. Сама решила уйти. Сама разбила то, что могло бы стать моим счастьем.
Внутрення богиня наконец подала голос из своего убежища, высказав гаденькую мысль: страх перед иллюзиями, которые показал мне Король, был ничем по сравнению с этой безмерной болью.
Та боль была чужой, навязанной, временной. Эта была моей: настоящей, вечной, невыносимой.
Я свернулась калачиком на постели, сжимая в руках фигурку грифона и платок Тэлора, и дала волю своему горю. Слезы текли и текли, и я не знала, когда они закончатся — и закончатся ли вообще.
Казалось, я плакала самой жизнью, которая медленно, капля за каплей, вытекала из меня, оставляя пустоту.