Страница 271 из 479
Глава сто тридцать третья. "Ты не можешь любить меня"
Ариана
Король отстранился, и я почувствовала, как его руки обхватили меня, прижимая к груди. В этом объятии мне почудилось сострадание… но я не желала его знать.
— Оставь меня… — вырвалось у меня, и я рванулась из его объятий. — Не прикасайся ко мне! — прошипела я, выпрямляясь, с яростью глядя на Короля.
В его глазах мелькнуло такое искреннее изумление, что на мгновение мне стало стыдно. Но боль, что пульсировала в груди, была сильнее.
— Это то, чего ты хотел? Меня такую? — я вытерла нос рукавом сорочки. — Это для тебя удовольствие?
Король смотрел на меня с тревогой, его губы приоткрылись, словно он хотел что-то сказать, но не находил слов.
— Чтоб тебя фоморы побрали, — выплюнула я. — Проклятая ты нежить!
— Милая, — потрясенно выдохнул Король.
— Не смей называть меня так! — я чувствовала, как голос срывается, как слезы снова подступают к горлу, — Сначала разберись со своим безумием, фейри!
Я резко отвернулась от Короля, не желая больше видеть его лица, и вышла, с силой захлопнув за собой дверь. В коридоре я ухватилась за ручку, чувствуя, как ноги подкашиваются, и на миг привалилась к прохладному дереву.
Куда идти? Что делать?
Бежать? Остаться?
Я была вне себя от ярости, по щекам текли жгучие слезы, и я со злостью вытирала их ладонью, но они текли снова и снова.
Хотелось забиться в угол, свернуться калачиком и забыться, провалиться в темноту, где не будет ни этих иллюзий, ни Короля, ни меня самой.
Мне нужно было исцелить расшатанную веру. В себя, в него, в то, что все это имело смысл.
Как я могла быть такой глупой?
Я попыталась унять дрожь, обхватила себя руками и побрела прочь. Так вот почему Король хотел, чтобы у меня появилось своя комната в его дворце. Словно знал, что мне понадобится место, где можно спрятаться.
Я направилась туда, сознавая, что он может пойти следом. Неуклюже забралась в постель, свернулась калачиком и в тишине, наконец, дала себе волю — громко, навзрыд разрыдалась, уткнувшись лицом в подушку.
О чем я только думала? Почему позволила так с собой поступить? Я хотела последовать за ним во тьму, однако тьма оказалась слишком непроглядной, слишком глубокой, и я утонула в ней, захлебнулась, разбилась о дно.
Эта жизнь не для меня. Я не создана для его ритуалов, не создана для того, чтобы смотреть в лицо своим страхам снова и снова, пока от меня ничего не останется.
Какое запоздалое прозрение! Нужно отдать Королю должное, он предупреждал меня, и не раз. Он говорил, что я не готова. Он говорил, что я не знаю, на что иду.
Разве я виновата, что он ненормальный? Что в нем поселилась такая тьма, перед которой меркнет даже самый страшный кошмар? Я не могу дать ему то, в чем он нуждается. И я больше не позволю ему так с собой поступать.
Король и раньше показывал мне пугающие образы, наслаждаясь моим страхом, но никогда не заставлял смотреть на смерть матери.
Никогда не заставлял снова переживать тот день, когда норманны сожгли наш дом в Гвенте.
Никогда не показывал мне, как умирают Эйдан и Дилис.
Надеюсь, сегодня он остался доволен.
Я снова всхлипнула в подушку. Мне придется уйти. Он не останется со мной, если я не дам ему того, чего он хочет. А такого я дать не смогу, не посмею больше.
Почему меня угораздило влюбиться в того, кто носит в себе Пятьдесят Осколков Мрака?
Почему я не влюбилась в Эйдана, в Гвилима — в кого угодно, в такого же, как я? В кого-то с душой?
Мысли путались, и я не могла найти ни конца, ни начала. Подсознание печально качало головой где-то на задворках сознания. Внутренней богини не было видно, она сдалась без боя.
Мне хотелось к маме.
Я вспомнила ее прощальные слова, когда покидала деревню, и матушка сжимала мои руки в своих.
«Прислушивайся к зову сердца, дорогая, — сказала она, и в ее глазах блестели слезы, которых она не стыдилась. — И прекрати копаться в себе. Ты так молода, солнышко. Тебе столько еще предстоит узнать! Чему быть, того не миновать. Ты заслуживаешь самого лучшего».
Я прислушалась к зову сердца и что получила? Разбитую душу, вывернутую наизнанку, и страх, который не уходил и пульсировал в такт сердцу.
Я должна уйти. Оставить Короля. Он фейри, я человек. Он не подходит мне, а я — ему. У нас ничего не выйдет.
Ничего не будет. Никогда.
От мысли, что я больше никогда не увижу Короля, меня накрыло такой волной боли, что я перестала дышать. О, мои Пятьдесят Осколков! Мой прекрасный, сломанный, страшный Повелитель.
Приоткрылась дверь.
Нет!
Я замерла. Король что-то положил на прикроватный столик — я услышала мягкий стук стекла о дерево, — а затем кровать прогнулась под его весом. Он сел рядом, и я чувствовала жар его тела даже через сорочку.
— Ш-ш-ш, — прошептал он.
Я хотела отодвинуться от него, отползти к краю постели, но тело не слушалось. Я лежала как мертвая, не в силах пошевелиться, и только слезы снова выступили на глазах, беззвучные и горячие.
— Не сердись на меня, Ариана, пожалуйста, — прошептал Король у самого моего уха, и я ощутила его дыхание. — Не гони меня, — выдохнул он мне в шею. Его голос был полон такой печали, что у меня сжалось сердце.
Король ласково и трепетно целовал меня — в плечо, в шею, в затылок — но я не шевелилась. Мое тело не отзывалось на его прикосновения — оно окаменело и спряталось в панцирь.
Мы лежали так целую вечность. Король просто прижимал меня к себе, не пытаясь больше ничего, не требуя, не настаивая. Его руки обнимали меня, и я чувствовала, как медленно слезы высыхают на моих щеках, оставляя после себя стягивающую кожу корку.
Рассвет ушел, окрасив небо за окном в бледно-золотистые тона, солнечные лучи пробились сквозь тяжелые портьеры, ложась на пол светлыми, теплыми полосами. А мы по-прежнему молча лежали на постели — Король, прижимающий меня к себе, и я, застывшая в его объятиях.
— Я принес тебе лекарство облегчающее страдание, — осторожно произнес Король.
Я медленно обернулась. Мои глаза встретились с его серыми, полными неподдельной тревоги, и у меня снова защемило в груди.
Король смотрел на меня так, словно я была единственным, что имело значение в этом мире.
Прекрасное лицо. Король не сводил с меня глаз, почти не моргая, и я видела в его взгляде такую тоску, что мое сердце начало оттаивать против воли.
За короткое время Король стал мне дорог. Дороже, чем я могла себе представить. Дороже, чем было безопасно.