Страница 270 из 479
Я не хотела плакать. Я злилась на себя за эту слабость, за то, что не могу сдержаться, за то, что он видит меня такой — разбитой, уничтоженной, ничтожной.
Но тело не слушалось. Рыдания душили меня, вырываясь наружу судорожными, неконтролируемыми спазмами, и я слышала собственный плач.
Четвертый образ обрушился на меня, не давая передышки, не позволяя перевести дыхание.
Я снова была там. В той проклятой деревне, среди дыма и криков. Норманны шли по улице — высокие, в блестящих кольчугах, с мечами, на которых уже запеклась кровь.
Я видела знакомые лица — соседей, друзей, тех, с кем росла. Они были искажены ужасом, и этот ужас был настолько живым, настолько осязаемым, что я чувствовала его кожей.
Но его здесь быть не могло. Эйдан.
Он стоял на пороге своей мастерской, и его руки, что умели творить красоту были пусты. Никакого оружия.
— Эйдан! — закричала я. — Беги! Пожалуйста, беги!
Но он не слышал меня. Или слышал, но не двигался.
Один из норманнов подошел к нему вплотную. Я видела, как его губы шевельнулись, он что-то сказал, но я не разобрала слов. А потом меч пронзил Эйдана насквозь.
Я видела, как кровь хлынула из раны: алая, густая, нестерпимо яркая на фоне серого утра. Видела, как Эйдан опустился на колени, как его руки бессильно упали вдоль тела. .
— Нет! — закричала я, бросаясь к нему. Я рвалась вперед, царапала воздух, билась в невидимых оковах, но не могла сдвинуться с места.
А потом я увидела Дилис. Воительница Гвинеда лежала на земле, и ее золотистые волосы, которые она так любила украшать цветами, были залиты кровью.
Ее полные ужаса и непонимания глаза остановились на мне.
— Дилис! — голос мой снова сорвался, — Дилис, нет! Не оставляй меня! Ты не можешь… ты не можешь оставить меня одну!
— Четыре! — завизжала я, и голос мой сорвался, разбился, превратился в хрип.
Я рыдала, слюна смешивалась со слезами, и я задыхалась, давилась и не могла вдохнуть.
Сейчас я ненавидела его.
В это мгновение, когда иллюзия держала меня в своих лапах, я ненавидела Короля всей своей разбитой душой.
За то, что он заставлял меня переживать это.
За то, что впустил в меня этот страх, эту боль, этот ужас, от которого не было спасения.
За то, что заставил меня увидеть их смерть.
За то, что я не могла их спасти.
Пятый образ пришел не сразу, тьма колебалась, словно собираясь с силами.
Легкие горели огнем. Я хватала воздух ртом, но его не хватало, и перед глазами плыли черные круги.
Я стояла в коридоре фейрийского дворца. Я уже видела эти стены, канделябры, тяжелую, давящую роскошь.
Передо мной был Король, но не тот, которого я успела полюбить, а чужой и неузнаваемый.
Лицо не выражало ни эмоций, ни чувств, ни той странной теплоты, что иногда прорывалась сквозь броню бессмертного существа.
Только холодное, бесконечное пренебрежение.
Он смотрел сквозь меня. В его серых глазах не было ни желания, ни боли, ни даже ненависти. Только лед.
— Я не хочу тебя больше видеть, — равнодушно произнес он, — Ты мне не нужна. И никогда не была нужна.
Каждое слово вонзалось в меня, как нож. Я физически ощутила острие и холод металла.
— Нет, — умоляюще прошептала я, — Ты не это имеешь в виду. Ты не можешь… Ты же сказал… что хочешь, чтобы я осталась…
— Ты ошиблась, — ответил Король, — Ты ошиблась во всем. Это была игра. Всего лишь игра.
Он отвернулся. Медленно, словно у него было все время мира, чтобы насладиться моей агонией.
— Нет, пожалуйста, не уходи, — закричала я, — Не оставляй меня! Ты обещал! Ты сказал, что не вынесешь моего ухода, а теперь… ты уходишь сам?!
Но Король исчез. Тьма поглотила его, сомкнулась вокруг меня, и я осталась одна в пустоте, где не было ни звуков, ни света, ни надежды.
— Пять, — выдохнула я, едва узнавая свой голос, — Пять… пожалуйста… больше не могу…
Я чувствовала, что силы на исходе. Я не могла выдержать еще одно погружение, еще один удар, еще одну потерю. Тело мелко дрожало, зубы стучали, а в сердце поселился ледяной, всепоглощающий страх.
Но я должна была выдержать еще раз.
Я стояла в пустоте. Вокруг не было ничего — ни света, ни тьмы, ни времени, ни пространства. Только я и он.
Король стоял передо мной, но его лицо было искажено такой всепоглощающей ненавистью, что у меня перехватило дыхание.
В руке он держал меч.
— Я всегда ненавидел тебя, — произнес он, — С самого первого мгновения. Ты думала, что я хочу быть с тобой? Ты думала, что я способен на нежность? На любовь? Ты просто дешевая смертная грязь, а я — правитель бессмертного народа. Как ты могла подумать, что я опущусь до такой, как ты?
Он шагнул ко мне, и я отступила, но бежать было некуда.
— Ты была для меня ничем, — продолжил он. Его голос набирал силу, становился громче, пробирался под кожу, впивался в мозг. — Игрушкой. Забавой. Экспериментом. Я хотел посмотреть, как далеко ты зайдешь. Как низко падешь.
— Нет, — прошептала я, . — Ты не это имеешь в виду. Я знаю тебя. Я знаю…
— Ты ничего обо мне не знаешь, — безжалостно оборвал меня Король, — Ты никогда меня не знала. Ты видела то, что желала видеть.
Он поднял меч, и я замерла, не в силах пошевелиться. Лезвие сверкнуло у моего горла, и я почувствовала холод металла на коже. Я только смотрела в глаза Короля, полные ненависти, и ждала.
— Шесть, — прошептала я сквозь слепящую, всепоглощающую боль, и мир рухнул.
Меня больше не было. Была только боль и страх. Бесконечная, ледяная пустота, в которой не было места ничему живому.