Страница 248 из 479
Глава сто двадцать первая. Грубиян и негодяй
Ариана
Король не спрашивал, куда ехать. Его одержимость контролем, как я назвала это про себя, была абсолютной. Когда карета остановилась у старого, сложенного из серого камня дома моей матери, я промолчала. Все и так было понятно: Король знал, где мы живем.
— Зайдешь? — несмело спросила я.
— У меня дела, — Король покачал головой. — Но вечером я загляну, как договорились.
Я попыталась совладать с разочарованием, что тяжелым камнем легло на грудь. Ну почему я ни минуты не могу прожить без этого... потрясающего тирана? Ах да... Я влюбилась в него по уши. Безнадежно, отчаянно, навсегда. А еще... он умел летать на крылатом коне.
— Спасибо... — прошептала я, глядя ему в глаза. — Что даешь мне больше.
— Не стоит благодарности, Ариана ван Гвент.
Он наклонился и поцеловал меня — долго, глубоко. Я снова вдохнула его сводящий с ума запах.
— Возвращайся поскорее, — выдохнула я.
— Только попробуй меня остановить, — с улыбкой шепнул он в ответ.
На прощание я помахала ему рукой, и карета тронулась, увозя Короля в сиянии утреннего дня.
На кухне царила паника. Матушка металась от печи к столу, от стола к шкафам, и руки ее дрожали. Не каждый день она ждала к вечерней трапезе фейри да еще самого Короля. Она была совершенно обескуражена, и я, вздохнув, шагнула в этот водоворот кухонной суеты, чтобы помочь.
— Как дела, дорогая? — спросила матушка, и я тотчас вспыхнула. Матушке прекрасно было известно, чем я занималась этой ночью.
— Хорошо. — Я отвела взгляд,— Мы летали на крылатом коне.
— На крылатом коне? — Матушка округлила глаза. — Это такая... магия?
Я кивнула.
— Ничего себе! — Матушка потеряла дар речи — вообще-то ей это было несвойственно. Она всегда находила слова, всегда знала, что сказать. Но сейчас лишь стояла, приоткрыв рот, и смотрела на меня с изумлением.
Придя в себя, она с хитрецой прищурилась и продолжила допрос:
— А ночью? Вы поговорили?
Вот темные фейри! Я пунцовела на глазах, чувствуя, как жар заливает щеки, шею, грудь.
— Поговорили, — пробормотала я, пряча глаза. — Ночью и днем. Кажется... кое в чем разобрались.
— Вот и славно, — удовлетворенно кивнула матушка и вернулась к четырем свиткам с рецептами, разложенным веером на кухонном столе.
Я вздохнула, глядя на это кулинарное сражение:
— Мам, если хочешь, я сама приготовлю ужин.
— Нет, детка, — отмахнулась она, не поднимая головы от рецептов. — Ты очень добра, но я хочу попробовать сама.
— Хорошо, — вздохнула я, прекрасно зная, чем это обычно заканчивается.
Мне слишком хорошо было известно матушкино обыкновение чередовать кулинарные шедевры с полным провалом. Хотя кто знает? Возможно, после встречи с Робом она улучшила свои умения. Бывали времена, когда я врагу бы не пожелала отведать ее стряпни. Впрочем... если только Элейн. Вот кого мне ни капельки не было жалко! Доведется ли мне увидеть когда-нибудь эту злодейку?
Я тряхнула головой, отгоняя непрошеные мысли, и решила поблагодарить Короля. Послание через Вещий Камень — самый быстрый способ.
Я прикоснулась пальцами к гладкой поверхности камня, и тот засветился ровным голубоватым светом, принимая мои мысли.
С окраины Гвинеда в в чертоги Тир-Нан-Ог
А ты умеешь развлечь девушку.
Целую тебя. Спасибо.
Я отправила послание и принялась ждать, нервно покусывая губу. Ответ пришел быстро — камень мигнул, являя новые письмена.
Из чертогов Тир-Нан-Ог на окраину Гвинеда
Я тоже отлично провел время, жаль, что плохо спал из-за твоего храпа. Впрочем, что тут удивительного, ведь я провел это время с тобой.
Правитель Благого Двора Ллевеллин ап Овейн
Я улыбнулась, перечитывая послание снова и снова, чувствуя, как тепло разливается в груди. Он помнил. Он шутил. Он... был моим.
Я устроилась на кровати, застеленной выцветшим лоскутным одеялом, и прикоснулась к Вещему Камню. Пальцы дрожали от негодования. Он посмел написать, что я храплю!
С окраины Гвинеда в в чертоги Тир-Нан-Ог
Я не храплю! А если даже и храплю, невежливо сообщать мне об этом.
Не такой уж ты и благородный рыцарь, Ваше Величество!
Я отправила послание и принялась ждать, нервно покусывая губу. Ответ пришел быстро — Камень мигнул ровным голубоватым светом.
Из чертогов Тир-Нан-Ог на окраину Гвинеда
Разве я когда-нибудь претендовал на звание утонченного рыцаря?
Мои поступки служат тому доказательством. Признаюсь —
и это будет ложь во спасение —
ты не храпишь, а разговариваешь во сне. И это прекрасно!
Куда делся мой поцелуй?
Правитель Благого Двора Ллевеллин ап Овейн
Вот темные фейри! Я знала, что разговариваю во сне, спроси хоть Дилис. Но что, темные фейри меня раздери, я ему наговорила? О, нет!
Пальцы заметались по гладкой поверхности камня, отпуская новое послание.
С окраины Гвинеда в в чертоги Тир-Нан-Ог
Раскрой секрет. Ты грубиян и негодяй и уж точно не рыцарь.
Немедленно отвечай: что я сказала во сне?
И больше никаких поцелуев, пока не ответишь.
Ответ пришел почти мгновенно.
Из чертогов Тир-Нан-Ог на окраину Гвинеда
Болтливая спящая красавица.
С моей стороны было бы невежливо повторять то,
что ты сказала во сне, к тому же
я снова рискую нарваться на грубости.
Впрочем, если ты будешь вести себя прилично, я,
возможно, признаюсь вечером. А сейчас мне пора на встречу
с купцами из северных земель.
До встречи, милая.
Ллевеллин, грубиян и негодяй,
Правитель Благого Двора
Ну хорошо же! Вечером я буду молчать как рыба. Я кипела от злости, и кровь горячо пульсировала в висках. Неужели во сне я призналась, что ненавижу его? Или... люблю, что еще хуже? Надеюсь, что нет. Я не готова была признаваться в любви Королю. Не думаю, что он готов услышать мое признание.
Я нахмурилась, глядя на погасший Камень, и решила: обязательно испеку хлеб. Собственными руками. Пусть видит, что я не только храплю и разговариваю во сне.
Матушка тем временем решила, что подаст на ужин суп из овощей и мясо, зажаренное на открытом огне, предварительно выдержанное в оливковом масле с чесноком и лимонным соком. Король любил мясо — это я знала точно, — да и рецепт был проще некуда. Роб вызвался разжечь очаг во дворе и заняться жаркой, а мы решили сходить за провизией.