Страница 224 из 479
Глава сто девятая. "Ты любил ее?"
Ариана
Я нервно обвела взглядом залитый теплым светом трактир. Пахло хмелем, жареным мясом и дымом. Здесь было шумно, людно, но среди десятков лиц того единственного, что искали мои глаза, не было. Пальцы сами собой вцепились в край стола.
— Ариана, что случилось? — мать подалась вперед, и в ее голосе послышалась тревога. — Ты словно боггарта увидела.
— Ллевеллин, — выдохнула я, не в силах сдержать дрожь в голосе. — Он здесь.
— Что? — мать тоже начала озираться по сторонам.
Я не знала, как объяснить ей эту одержимость, эту странную слежку, к которой я уже начала привыкать, но которая сейчас уже казалась невыносимой. Я молчала, впившись взглядом в дверной проем.
И тут я увидела его.
Сердце забилось где-то в ушах. Король пробирался сквозь толпу трактирных завсегдатаев, и люди расступались перед ним, чувствуя незримую, холодную силу, что исходила от его фигуры. В свете масляных ламп его волосы отливали полированным серебром — такого оттенка я не видела ни у одного смертного. Яркие серые глаза сверкали... гневом? Губы были плотно сжаты, нижняя челюсть напряжена.
Боги... только что я была готова рвать и метать, проклинать его за каждое слово, за каждую улыбку, адресованную другой. И вот он здесь, живой, настоящий, идет ко мне. Как я буду ссориться с ним на глазах у матери? Как вообще можно злиться на него, когда он рядом?
Король подошел к нашему столику и остановился в каком-то полушаге, заглядывая мне в глаза. На нем была простая льняная рубашка, распахнутая у ворота, и темные штаны из грубой ткани — одежда простолюдина, но на нем она сидела так, словно была сшита лучшими портными Благого Двора. Я заметила, как мать замерла, разглядывая его.
— Привет, — пискнула я, и голос мой прозвучал так жалко, так по-детски, что я сама себе удивилась. Внутри все пело и рвалось наружу, но я изо всех сил пыталась сохранить хотя бы видимость спокойствия.
— Привет, — ответил Король, с особой низкой нотой, от которой у меня всегда подкашивались колени. Он наклонился и неожиданно легко коснулся губами моей щеки.
Воспитание взяло верх над хаосом чувств.
— Милорд, это моя матушка, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Король обернулся к матери с плавной грацией, что бывает только у тех, кто веками привык повелевать.
— Гвелейн ферх Диффед, — произнес он, и его губы тронула та самая обезоруживающая улыбка, перед которой, как я уже знала, невозможно устоять. — Рад, наконец, познакомиться с вами.
Откуда он узнал имя моей матушки? Вопрос отступил перед другим зрелищем: мать смотрела на Короля, словно ей явился один из древних героев, о которых она слушала в детстве. Ее нижняя челюсть едва не коснулась столешницы.
О, пресветлые духи, матушка, возьми же себя в руки!
Матушка не могла вымолвить ни слова. Похоже, терять дар речи в минуты потрясения было у нас семейным.
—Вы фейри?— наконец выдохнула она, и в этом одном слове смешалось все: изумление, восхищение и легкий страх. — Моя дочь... с фейри?
Король понимающе улыбнулся ей — та улыбка, что предназначалась только для избранных, и в его серых глазах заплясали искорки, похожие на отблески далеких звезд.
Я нахмурилась, переводя взгляд с одного на другого. Внутри меня бушевала буря.
— Что ты здесь делаешь? — спросила я, и голос прозвучал резче, чем я намеревалась.
Улыбка Короля погасла так же быстро, как и появилась. Его лицо стало тревожным. Такое я видела лишь однажды, когда он думал, что я от него уйду. Мое сердце ликовало, но разум кипел от негодования. А при воспоминании о Злой леди кровь и вовсе вскипала, заливая щеки жарким румянцем.
Я не знала, чего мне хочется больше: накричать на него или броситься в объятия. И понятия не имела, чего хочет он сам? Интересно, как долго он за нами наблюдал, прежде чем подойти? И что он думает о моем последнем письме — том самом, полном отчаяния и обнаженной правды, что я отправила ему в минуту слабости?
— Решил с тобой поздороваться, — безмятежно сообщил Король. О чем он только думал, появляясь здесь? — Я остановился в этом трактире.
— В трактире? — выдохнула я, словно у меня перехватило дыхание от быстрого бега.
— Вчера ты написала, что хочешь меня видеть, — Корольсделал паузу, внимательно следя за моей реакцией,— Моя цель — угодить тебе, Ариана.
В его спокойном, ровном голосе не было ни тени иронии.
Он что, совсем лишился рассудка? Или, может, мне не стоило так резко высказываться о Злой леди в своих посланиях? А может, все дело в моем третьем — а на подходе был уже четвертый — кубке пряного вина, что туманил мысли и развязывал язык?
Мать смотрела на нас с беспокойством, переводя взгляд с меня на Короля и обратно.
— Выпьете с нами, Ллевеллин? — спросила она, и, не дожидаясь ответа, подозвала слугу — того самого веснушчатого парня, что кивнул и через мгновение уже стоял у нашего столика, ожидая заказа.
Я сделала матушке страшные глаза. Она запомнила имя... но неужели она не понимает, что это не простой игрок на флейте, что крадет смертных дев в волшебную страну? Неужели по красоте и осанке она не видит, что перед ней — сам Король?
— Настойку на можжевельнике, — произнес Король, и его голос приобрел ту особую, бархатистую интонацию, которую я слышала лишь в минуты особого расположения. — Если есть из Волчьего Лога — хорошо, если нет, Сапфировый туман сойдет. В первом случае добавьте свежей мяты, во втором — гвоздично-медового сиропа.
Вот же проклятие! Он умудрялся устроить целое представление, просто заказывая напиток. Слуга почтительно склонил голову и исчез.
— И еще два кубка пряного вина, — добавила я, украдкой взглянув на Короля. Неужели я не имела права выпить с собственной матерью?
— Садитесь, Ллевеллин, — мать указала на свободное кресло у столика.
— Благодарю вас, мистрис Гвелейн, — изысканно-вежливо ответил Король. Он изящным движением пододвинул кресло и опустился рядом со мной.
— Итак, ты случайно оказался в том трактире, куда мы зашли? — спросила я, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал безмятежно.
— Нет, это вы случайно зашли в трактир той гостиницы, где я остановился, — ответил Король, не моргнув и глазом. Его лицо оставалось невозмутимым, лишь в уголках губ дрогнула едва заметная усмешка. — Я только что завершил вечернюю трапезу, спустился в общий зал, а тут вы. Бывают же удивительные совпадения, не правда ли?