Страница 213 из 479
Постоялый двор гудел привычной вечерней жизнью: из распахнутых дверей тянуло жареным мясом и пресным хлебом. Конюхи — двое парней в холщовых рубахах,— суетились у колодца, таская воду в тяжелых дубовых ведрах.
В маслянистом свете факелов сновали меж повозок торговцы, предлагая путникам горячий эль в глиняных кружках и крендели, посыпанные крупной солью.
Я сидела словно на углях, то и дело косясь на пустующее место рядом с собой. Только когда повозка дрогнула и выехала со двора на ухабистую дорогу, я выдохнула с облегчением, откинув голову на подушку.
Но, если быть до конца честной с самой собой, в груди шевельнулось разочарование. Четыре долгих дня без Короля. И эта пустота внутри, которую не заполнить ни мягкими подушками, ни затейливыми узорами на занавесках.
Я украдкой, словно воровка, боящаяся быть пойманной, бросила взгляд на Вещий Камень, спрятанный в сумке. Он мягко засветился, присылая сообщение от Короля, и сердце мое подпрыгнуло.
Из чертогов Тир-Нан-Ог на окраину Гвинеда
Ариана,
Я вижу тебя насквозь, и поверь, твой замысел удался в полной мере. В следующий раз поедешь в деревянном ящике, связанная по рукам и ногам, с кляпом во рту. Уверяю, это доставит мне куда больше удовольствия, чем отправлять тебя в повозке для знатных. Жду не дождусь твоего возвращения.
Правитель Благого Двора Ллевеллин ап Овейн
P
.S. Я на грани помешательства.
С Королем никогда не разберешь: шутит он или говорит всерьез. Кажется, на этот раз он не шутил — слишком много гнева проступило сквозь привычную холодность его слов. Я покосилась на возницу на козлах — тот сидел ко мне спиной, и только его затылок с редкими седыми волосами был мне виден, — и, укрывшись шерстяным покрывалом почти с головой, словно нашкодивший ребенок, взяла Камень. На его поверхности мгновенно проступили сияющие феды моих мыслей.
С окраины Гвинеда в в чертоги Тир-Нан-Ог
Милорд,
Не знаю, шутишь ты или нет, но, если нет, пожалуй, останусь в деревне и к тебе не вернусь. Деревянный ящик — это уж слишком. Прости, если разозлила тебя. Скажи, что прощаешь меня.
Ариана
Ответ пришел быстрее, чем я моргнула. Словно Король только и ждал, сидя в своем тронном зале, уставившись немигающим взглядом в сияние собственного Камня, — и при этом, наверное, барабанил длинными пальцами по подлокотнику кресла, как он всегда делал, когда злился или нервничал.
Из чертогов Тир-Нан-Ог на окраину Гвинеда
Ариана,
Зачем ты пишешь из повозки? Ты подвергаешь опасности жизни всех, кто рядом, включая свою. Животные чувствительны к фейрийской магии. Это за гранью дозволенного.
Правитель Благого Двора Ллевеллин ап Овейн
За гранью. Я торопливо спрятала Камень в сумку и откинулась на спинку кресла. Повозка набирала ход, сотрясаясь по каменистой дороге. Я достала из сумки потрепанный рыцарский роман — немного легкого чтения в дорогу, чтобы унять колотящееся сердце. Изящно выписанные буквицы прыгали перед глазами, строчки сливались, но я заставила себя вчитаться.
А когда тяжелая повозка разогналась, и колеса застучали ровнее, я провалилась в сон — глубокий, без сновидений, словно меня окунули в черную тихую воду, где нет ни времени, ни тревог, ни холодных глаз Короля.