Страница 212 из 479
Глава сто третья. "Сладких снов, Ваше Величество"
Ариана
Сидр искрился на языке ледяными звездами, оставляя после себя яблочное послевкусие. Слуга — светловолосый юноша с длинными, музыкальными пальцами — разминал мои плечи. Круглолицая прислужница натирала руки благовонным маслом. Я поймала себя на мысли, что начинаю привыкать к такой услужливости с пугающей быстротой.
С каждым глотком прохладного золота я все больше склонялась к тому, чтобы простить Королю его бесцеремонное вторжение в мою жизнь. Совсем скоро, думала я, наблюдая, как служанка бережно отставляет пустой кубок, я, чего доброго, сочту его вмешательство чем-то само собой разумеющимся.
Я взяла Вещий Камень. Мне не терпелось проверить, работает ли диковинная вещица здесь, на краю обитаемого мира.
С окраины Гвинеда в в чертоги Тир-Нан-Ог
Милорд,
Меня беспокоит, как тебе стало известно, каким путем я отправляюсь? Твое пристрастие к слежке не знает ни границ, ни удержу.
Надеюсь, Советник Карадог скоро возвратится из путешествия, и вы поговорите. Уход за ногтями, растирание шеи и два кубка сидра — неплохое начало отдыха, не правда ли?
Благодарю.
Ариана ван Гвент
Я отправила послание и отпила еще глоток. Сидр уже не казался таким холодным — или это просто румянец бросился в лицо от собственной дерзости? Ответ пришел почти мгновенно — Вещий Камень моргнул ровным светом, и я невольно улыбнулась, представив, как Король в своих покоях нетерпеливо вглядывается в сияющую поверхность.
Из чертогов Тир-Нан-Ог на окраину Гвинеда
Ариана,
Советник Карадог уже вернулся. Я встречусь с ним уже завтра.
Кто делал тебе массаж?
Правитель Благого Двора Ллевеллин ап Овейн
— Ну, держись, — ехидно улыбаясь, прошептала я, прикусив губу, чтобы не рассмеяться в голос. — Теперь я с тобой поквитаюсь.
Где-то вдали мягко звякнул колокол, и раскатистый голос возницы — сухопарого мужичка с клочковатой бородой,— объявил, что купеческий караван отправляется. Я торопливо спрятала Вещий Камень в дорожную сумку, затянув шнурок. Отвечу из повозки, так безопаснее. И веселее.
В повозке пахло новой конской упряжью, свежей соломой и едва уловимой горчинкой придорожной травы, проникающей сквозь щели. Я, по-прежнему сжимая в пальцах серебряный кубок с узором из виноградных листьев, опустилась на сиденье у окошка, обтянутое тисненой кожей. Другие повозки неспешно наполнялись людьми — или теми, кто лишь казался людьми. Шуршали дорогие ткани, позвякивали металлические застежки на поясах и сумках, слышались приглушенные разговоры, то и дело прерываемые смехом. В соседней повозке полная дама в алом плаще поправляла кружевной чепец, бросая недовольные взгляды на своего спутника — тощего мужчину с длинными усами.
Я снова открыла Вещий Камень. Бледный свет упал на мое лицо, отразившись в темном стекле окошка двойником — призрачной девой, запертой в зазеркалье. Хотелось проказничать. Хотелось нарушить хоть что-то в этом безупречном, выстроенном кем-то другим порядке.
С окраины Гвинеда в в чертоги Тир-Нан-Ог
Милорд,
Мою спину разминал один очень милый юноша. Да-да, весьма милый. Если бы не твоя щедрость, я никогда бы не познакомилась с Джеком, за это — благодарю.
Сладких снов, Ваше Величество… Вы всегда в моих мыслях.
Ариана
Я откинулась на спинку кресла и, глядя на готовое к отправке послание, представила, как он взбеленится. А я далеко, меня не достать. Будет знать. Если бы не эта повозка для знатных, Джек никогда не прикоснулся к моим усталым плечам. Славный юноша, правда, слишком светловолосый и бледный для Уэльса. Я не заметила, что вызвала в нем интерес, но делиться своими подозрениями с Королем не собиралась.
Дилис была права. Нет ничего проще, чем вывести Короля из себя.
И тут мое подсознание ухмыльнулось, обдав шею холодком: ты и впрямь хочешь его раззадорить? Не слишком ли усердствуешь? Он заботился о тебе. Хотел, чтобы ты путешествовала с удобствами. Но мог бы предупредить! И я не стояла бы у повозок, хлопая глазами, как полная дура.
Я отправила послание, ощущая себя дерзкой девчонкой, что украла яблоко с королевского стола, и уже представляла, как Король хмурится, читая эти строки.
Повозка неожиданно дернулась. Я повалилась на подушки, расплескав остатки сидра.
— Леди ван Гвент! — раздался с места возницы непреклонный голос. Теперь он стоял, натянув поводья, и его маленькие, глубоко посаженные глазки неодобрительно поблескивали из-под косматых бровей. — Фейрийская магия пугает лошадей! Уберите амулеты и талисманы, ежели не хотите, чтобы нас занесло в кювет!
Я вздрогнула и подняла глаза. Возница стоял, уперев руки в бока, и в его позе читалось такое неподдельное возмущение, что я почувствовала себя нашкодившим подмастерьем.
— Простите, — крикнула я, торопливо пряча Камень в сумку и затягивая шнурок так быстро, что он едва не порвался. — Уже убрала!
Вот же напасть, подумала я, чувствуя, как досада острым коготком царапнула изнутри. Теперь я не узнаю, ответил ли Король. А ведь мне так хотелось прочесть его слова, пусть даже колкие, пусть даже сердитые — лишь бы он отозвался.
Моя роскошная повозка снова двинулась, мягко покачиваясь на ухабах. Я окинула ее взглядом — все же она непозволительно большая для одного человека, словно созданная для целой свиты, а не для скромной девушки, которая еще неделю назад и помыслить не могла о таком путешествии.
Внутреннее убранство поразило бы даже видавших виды купцов: стены обиты кожей с золотым тиснением, пол устлан медвежьими шкурами — такими пушистыми, что ноги утопали в меху, а напротив мерцала лампадка. Окна закрывали тяжелые занавески с искусной вышивкой пропускавшие воздух, но надежно скрывавшие меня от любопытных глаз. Даже кубок для вина здесь был не простой, с затейливым орнаментом из маленьких драконов, кусающих собственные хвосты.
У меня перехватило дыхание.
Не может быть… Неужели это место приготовлено для Короля? Ох, темные фейри, только не это! Я судорожно сжала край покрывала, вглядываясь в пустующее сиденье напротив. Нет. Он не явится. Ведь я сказала ему, что хочу ехать одна. Или он решил, что мое желание ничего не значит?
Мы остановились на очередном постоялом дворе. Судя по всему, возницы каравана — все как один коренастые, с обветренными лицами и мозолистыми руками — пошли кормить лошадей, оставив повозки на попечение мальчишек-конюхов.