Страница 191 из 479
— Сестра, — произнес он, и в этом одном слове, казалось, спряталась целая буря невысказанных чувств — почтение, преданность и благодарность, что не нуждается в словах.
Когда все церемонии прощания были завершены, Король повел меня к ожидавшей у ворот карете, где на козлах, неподвижный и терпеливый, восседал Тэлор. Неужели этот верный стражник провел здесь все это время? Тэлор спрыгнул, открыл массивную дверцу кареты, украшенную замысловатым гербом, и я скользнула в мягкие, бархатные объятия заднего сиденья.
Я ощутила, как долго копившееся во мне напряжение начало медленно отступать, уступая место сладкой, почти одуряющей усталости. О, Боги, что за день! Я была измотана и телом, и духом. После короткого, тихого обмена словами с Тэлором Король занял место рядом со мной, и его колено слегка коснулось моего.
— Похоже, мой род принял тебя благосклонно, — пробормотал он, глядя в темноту за окном.
Тэлор щелкнул вожжами, и карета плавно тронулась, вырвавшись из круга теплого света фонарей подъездной аллеи и нырнув в густую, бархатную тьму за пределами владений Канцлера. Я пристально смотрела на профиль Короля, а он, почувствовав мой взгляд, медленно повернул ко мне лицо.
— Что случилось? — тихо спросил он без обычной повелительности.
Я тут же растерялась. Нет, нужно высказать это. Он же вечно ворчит, что я запираю свои мысли в себе.
— Мне кажется... тебе не оставалось иного выбора, — начала я тихо, запинаясь и осторожно подбирая слова, — Если бы Карадог не пригласил Дилис... ты бы не привел сюда меня.
В полумраке кареты я не могла четко разглядеть Короля, но увидела, как он резко, с изумлением откинул голову.
— Ариана, я рад, что ты познакомилась с ними! Откуда в тебе столько неуверенности? Ты — умная, сильная девушка, но, кажется, ведешь жестокую войну сама с собой. Будь у меня хоть тень нежелания видеть тебя рядом с ними — тебя бы здесь не было. Так, значит, все это время ты в этом сомневалась?
Бессмертные Боги... Король хотел, чтобы я приехала! Судя по его резкому и лишенному привычной насмешливости голосу, он говорил чистую правду.