Страница 159 из 479
Я вопросительно, с тревогой посмотрела на Эдриса. Тот лишь пожал узкими, костлявыми плечи, и на его морщинистом лице отразилось такое же недоумение. У меня похолодело внутри, в животе заныла знакомая, тоскливая пустота. Что Король прислал на этот раз? Я приняла из его рук небольшой, но увесистый кожаный мешочек, затянутый серебряным шнурком с замысловатым узлом. Внутри, обернутый в мягкий бархат, лежал гладкий, черный камень, чуть меньше кулака, испещренный тонкими, светящимися изнутри голубыми прожилками, словно застывшими молниями. Еще один Вещий камень, только гораздо меньше. Я коснулась его холодной поверхности, и на ней немедленно вспыхнули знакомые, резкие письмена.
Из чертогов Тир-Нан-Ог в Лесное Поселение в Гвинеде
Мне необходимо, чтобы связь с тобой была постоянной. Так как откровеннее и честнее всего ты говоришь именно через камни, я счел, что тебе необходим второй. Не теряй его, он понадобится и для перехода в мой мир.
Правитель Благого Двора Ллевеллин ап Овейн
Я сунула холодный камень в складки льняного передника, и он неприятно оттянул ткань. Я уже ненавидела его. Трудно, почти физически мучительно было устоять перед соблазном сию же секунду яростно ответить Королю, но нужно было работать, делать вид, что все в порядке. Камень слабо, навязчиво вибрировал у меня на бедре, напоминая о своем присутствии. «Тут тебе и место, посланнику несвободы», — с горькой иронией подумала я и, собрав всю свою волю в кулак, стиснула зубы и не отвечала.
В час, когда огромное, багровое солнце начало медленно клониться к зубчатым гребням западных холмов, Эдрис собрал всех нас, своих помощниц, в лавке. После неожиданно трогательной речи, в которой он срывающимся голосом упомянул мои «легкие, бережные руки» и «верное, честное сердце», Эдрис вручил мне небольшой туго набитый кожаный кошель.
В эту минуту все события последних недель — прощание с прежней, безопасной жизнью, встреча с существом из легенд и кошмаров, потеря невинности в самом прямом и переносном смысле, допустимые и недопустимые действия, полет на волшебной Ладье в кромешной тьме — все это, вместе с завтрашним отъездом в незнакомый, шумный Бангор, вдруг навалилось на меня тяжелой, удушающей лавиной.
Я почувствовала, как подступают горячие, колючие слезы. Как ни странно, сквозь ком в горле, мне удалось их удержать, лишь глаза нестерпимо зажгло. Я крепко обняла старого Эдриса, такого маленького и хрупкого, пахнущего шалфеем и мятой. Он был добрым и щедрым наставником, и я буду по нему скучать. Страшно скучать.