Страница 124 из 479
Скорчив гримасу, Король резким движением поправил стремя и отошел, давая Реми дорогу. Я опустила капюшон плаща, пытаясь скрыть заплаканное лицо. Король не сводил с меня потемневших глаз, и в его взгляде читалась целая буря чувств — гнев, боль, недоумение...
— Ступай осторожно, — тихо и нежно сказал он, словно прощаясь.
— Прощай, милорд, — произнесла я хриплым от сдерживаемых слез голосом, и больше не могла вымолвить ни слова.
Нет, я не буду плакать. Я слабо, через силу улыбнулась и тронула Реми, выезжая со двора на темную, пустынную дорогу, чувствуя, как взгляд Короля жжет мне спину.
Сердце мое сжалось, из глаз потекли слезы, и я давилась рыданиями, стараясь не шуметь. Скоро они хлынули ручьем, и я сама не понимала, отчего плачу. Я отстаивала свою позицию. Король все четко объяснил. Он хотел меня, но правда была в том, что мне нужно больше. Хотелось, чтобы он нуждался во мне так же сильно, как я в нем, но где-то в глубине души я знала — это невозможно. Я была в полной растерянности, разрываясь между страхом и желанием.
Даже не знала, кем он мог бы быть для меня. Если соглашусь... будет ли он моим возлюбленным? Смогу ли представить его названному отцу? Ходить с Королем на сельские праздники? Честно говоря, вряд ли. Он Король и он фейри. Он не позволит прикасаться к себе и спать с ним в одной постели просто так. Я хотела всего этого — нежности, близости, простого доверия. А Король видел будущее совсем иным.
Допустим, я скажу «да», а через три месяца он заявит, что устал от моих попыток быть независимой. Что тогда? Три месяца душевных терзаний, и вряд ли мне понравится все, что он будет со мной делать. А если потом он разорвет договор, как я переживу это? Может, лучше отступить сейчас, сохранив остатки самоуважения, эти жалкие, хрупкие осколки?
Но от одной мысли, что я больше не увижу Короля, становилось невыносимо больно, физически, до тошноты. И когда он успел так глубоко проникнуть в мою душу? Не только из-за близости, правда? Я смахивала слезы шершавым рукавом его плаща. Не хотела лезть слишком глубоко в свои чувства — боялась того, что могла обнаружить. Что же мне делать?
Я привязала Реми у дома. В окнах не горел свет, видимо, Дилис ушла. Я была рада — не хотела, чтобы она снова видела меня в слезах. Я разделась, зажгла свечу и с отвращением, но и с тайной надеждой коснулась Вещего камня. Внутри уже мерцало новое послание, запечатанное знаком грифона.
Из чертогов Тир-Нан-Ог в Лесное Поселение в Гвинеде
Не понимаю, почему ты сбежала. Я верю, что дал исчерпывающие ответы. Знаю, есть над чем подумать, но я очень хочу, чтобы ты рассмотрела мое предложение всерьез. Надеюсь, у нас получится. Мы будем двигаться шаг за шагом.
Доверься мне.
Правитель Благого Двора Ллевеллин ап Овейн
От его слов я заплакала еще сильнее, глухими, бессильными рыданиями. Я не желала быть владением, которое он хотел присоединить к своим землям. А он, судя по посланию, видел во мне именно это.
Я не ответила. Просто не знала, что сказать. Натянула ночную сорочку, укуталась в плащ Короля, все еще пахнущий им, горьким, пьянящим ароматом власти и одиночества, и залезла в холодную постель. Я лежала, уставившись в темноту, и вспоминала его предостережения, только теперь понимая их истинное значение.
«Ариана, у меня нет сердца, чтобы его отдать. Я не тот, кто тебе нужен».
«Возлюбленной у меня нет и быть не может».
«Я не делю ложе... я удовлетворяю похоть».
«Это все, что я знаю».
Я тихо рыдала в подушку, захлебываясь собственными слезами, и вдруг мой ум ухватился за последнюю фразу. Я тоже ничего не знала. Ни о такой любви, ни о такой боли, ни о таком выборе. Возможно, вместе, в этом незнании, мы сумеем найти новый путь, проложить его через тернии наших страхов и условностей. Или погубим друг друга. Но мы попробуем.