Страница 123 из 479
Глава пятьдесят девятая. Поцелуй на прощание
Ариана
— Да, — подтвердила я, поднимая на него решительный взгляд.
Служанка торопливо вышла, почуяв напряженность между нами.
Правильное решение. Если я останусь в этой комнате, Король возьмет меня. Я резко поднялась, отодвинув стул.
— У нас обоих завтра важный день, — напомнила я, и голос мой прозвучал даже тверже, чем я ожидала.
Король машинально встал — сказывались века безупречных манер, — но в его движениях не было прежней грации.
— Я не хочу, чтобы ты уходила, — сказал он просто.
— Прошу тебя... Я должна, — прошептала я, чувствуя, как тает моя решимость под его взглядом.
— Почему? — быстро спросил Король, делая шаг ко мне.
— Потому что мне нужно многое обдумать... И лучше это сделать вдали от тебя, — честно призналась я, отступая на шаг.
— Я могу тебя удержать, — негромко, но с отчетливой угрозой произнес Король, и в его глазах вспыхнула та самая ледяная ярость, которую я видела раньше.
— Конечно. Но я этого не хочу, — так же тихо ответила я, поднимая подбородок.
Он провел рукой по волосам, взъерошивая их, и изучающее посмотрел на меня, будто видел впервые.
— Знаешь, когда ты впервые предстала передо мной, такая почтительная и тихая, я подумал, что в тебе есть задатки Вверенной. Но, честно говоря, Ариана, я не уверен, что в твоем восхитительном теле живет покорная душа, — проговорил он сдавленным голосом, полным досады и какого-то странного восхищения, и медленно двинулся ко мне, сокращая расстояние.
— Возможно, ты прав, — прошептала я, чувствуя, что сердце вновь отчаянно колотится.
— Дай мне шанс проверить, — умоляюще прошептал Король, прижавшись вплотную. Он нежно провел большим пальцем по моей нижней губе, заставляя ее дрогнуть. — Я не могу иначе, Ариана. Я такой, какой есть.
— Знаю, — выдохнула я, и в этом слове была вся моя боль и вся моя надежда.
Он наклонился, чтобы поцеловать, но замер, не касаясь губ, ища в моих глазах разрешения. Я потянулась к нему сама, закрыв глаза, и он принял мой поцелуй. Я не знала, поцелую ли его еще когда-нибудь, и потому перестала думать, мои руки сами впились в его волосы, притягивая ближе, ощущая под пальцами шелковистую прохладу. Я открыла рот, и наш поцелуй стал глубже, отчаяннее, наполнился тоской, которую мы оба пытались скрыть. Я чувствовала ладонь Короля на своей шее, другую — на пояснице, а затем на ягодицах, когда Король прижал меня к своему твердому, напряженному телу.
— Могу ли я убедить тебя остаться? — прошептал он между поцелуями, и его губы скользнули по моей щеке к уху.
— Нет, — простонала я, но мои руки не отпускали его.
— А провести со мной ночь? — продолжал соблазнять Король, целуя мою шею.
— И не трогать тебя? Нет, — с надрывом выдохнула я.
Король глухо простонал, отрываясь от меня, и его дыхание было горячим и неровным.
— Ты невыносима. — Он отстранился, но руки его все еще держали меня за талию. — Почему мне кажется, что ты прощаешься?
— Потому что я сейчас ухожу, — прошептала я, глядя на его безупречные губы.
— Ты понимаешь, что я имею в виду, — настаивал Король, впиваясь в мое тело.
— Мне нужно подумать. Я не уверена, что те отношения, которых ты хочешь, — для меня, — проговорила я, и слова эти резанули по живому меня саму.
Король закрыл глаза, прижался лбом к моему лбу, давая нам обоим перевести дыхание, и в этой тишине слышалось только наше учащенное сердцебиение. Через мгновение он коротко и жестко поцеловал меня еще раз, глубоко вдохнул запах моих волос и отпустил, отступив на шаг.
— Как пожелаешь, Ариана, — произнес Король с каменным, непроницаемым лицом, — Я провожу тебя.
Он протянул руку, и его пальцы сомкнулись вокруг моих с такой силой, что я чуть не вскрикнула. Темные фейри, все могло бы быть так. Покорно я проследовала за ним через лабиринт коридоров обратно в шумный общий зал, чувствуя, как кожу головы покалывает, а в висках стучит кровь. Если я откажусь, это будет наша последняя встреча. Сердце сжалось от внезапной острой боли.
— У тебя есть пони? — ровно и безжизненно спросил Король, не глядя на меня.
Я молча кивнула. Пока мы стояли и ждали, я украдкой смотрела на его профиль, высеченный из мрамора и льда, стараясь запомнить каждую черту, каждый изгиб. Мысль о том, что, возможно, я вижу Короля последний раз, была невыносима. Неожиданно он повернулся и пристально посмотрел на меня, и в его глазах уже не было гнева, только усталость.
— Ты уезжаешь в столицу. Если ты примешь... верное решение, встретимся в конце недели? — я уловила в голосе Короля неожиданную робость.
— Посмотрим. Возможно, — выдохнула я, не в силах дать обещание, которое, возможно, не смогу сдержать.
Его лицо на миг озарилось слабой, робкой надеждой, но тут же вновь стало суровым и закрытым.
— Свежеет. У тебя есть плащ? — спросил он, переведя взгляд на мои плечи.
— Нет, — покачала головой я.
Король покачал головой, словно укоряя меня за безрассудство, и снял свой тяжелый, темно-синий плащ.
— Надень. Не хочу, чтобы ты простудилась, — с тревожной заботой приказал он.
Он накинул его мне на плечи, поправил складки у горла, и его пальцы на мгновение коснулись моей кожи. Плащ был огромным, теплым и пах им — холодным ветром, древесной смолой и могуществом, и этот запах сводил с ума.
Подвели Реми, и на лице Короля отразилось изумление, смешанное с брезгливым недоумением.
— И ты на этом ездишь? — спросил он. В его голосе прозвучало такое искреннее потрясение, что я едва не рассмеялась сквозь слезы.
Конюх помог мне взгромоздиться в седло, Король молча сунул ему серебряную монету, даже не взглянув.
— Он хоть здоров? — Король бросил на меня сердитый, обеспокоенный взгляд, скрестив руки на груди.
— Да, — огрызнулась я.
— И доедет до Лесного Поселения? — не унимался он.
— Конечно! — повысила я голос.
— Благополучно? — его брови поползли вверх.
— Да! — почти закричала я, теряя остатки самообладания. — Он стар, но надежен. Мне его подарил мой названный отец.
— О, Ариана, мы найдем тебе что-нибудь получше, — Король покачал головой. Против решимости в его голосе я была бессильна.
— Что ты имеешь в виду? — Меня осенило. — Ты не будешь дарить мне коня! — воскликнула я.
Сжав челюсти, Король свирепо посмотрел на меня с уже знакомой властной яростью.
— Посмотрим, — коротко бросил он, и в этом слове был весь он, непреклонный и своевольный.