Страница 7 из 76
Глава 3
Мы шли вдоль ручья, держась в тени. Солнце, пробивавшееся сквозь листву, почти не грело. Я прокладывал путь через папоротники и валежник. За мной брела Катя, тяжело дыша. Позади плелась баба Нюра, опираясь на палку, которую я сломал для нее у ручья.
Рекс бежал впереди, то и дело скрываясь за поворотами русла. Он был нашим авангардом, ушами и глазами.
«Впереди чисто, — доложил он мысленно. — Пахнет лягушками и гнилым деревом. Никого».
От этого стало чуть спокойнее, но ненадолго. Немцы были совсем рядом, их колонна шла по дороге, а вдоль них всегда есть тропы.
«Слушай не только лес, но и дорогу, — мысленно отправил я Рексу. — Если услышишь звук железа или многих людей, их запахи — сразу предупреждай»
«Понял!»
Мы шли уже пару часов. Ноги гудели, в боку закололо. Видно, я слишком много потребовал от тела шестнадцатилетнего пацана, не привыкшего к таким длинным переходам… Я остановился, давая передохнуть спутницам.
— Егорка, может, присядем? — голос бабы Нюры дрожал. — Сил уж нет.
Я огляделся. Место было не самое удачное — низменность, открытая с одной стороны.
— Еще немного, бабушка. Найдем возвышенность, там и отдохнем. И завтракать пора.
При слове «завтракать» Катя безнадежно посмотрела на мой узелок.
Я улыбнулся ободряюще:
— Все будет хорошо, Катюша! Вот увидишь.
Хорошо-то хорошо, а вот с продуктами у нас вопрос вопросов. Надо его решать.
«Рекс, — сосредоточился я. — Ищи не только воду. Ищи еду. Птицу, зайца… что сможешь.»
«Было что-то, быстрое, — сразу откликнулся пес. — Пахнет вкусно. Но убежало в дыру.»
«Потом поймаем, сейчас не будем задерживаться,» — мысленно обнадежил я его и себя.
Мы снова двинулись в путь, поднимаясь на пологий склон. Спустя полчаса Рекс сообщил об интересной находке.
«Здесь странно. Пахнет деревом и пеплом. Есть яма в земле.»
Я приказал ему подождать и, пригнувшись, полез вперед сам. Через заросли крапивы и малины я увидел то, о чем он говорил. Полуразвалившаяся землянка, почти скрытая под слоем земли и мха. Кривая дверь из жердей едва держалась. Рядом — заросшее бурьяном пепелище.
— Стоп, — скомандовал я своим. А псу: «Рекс, обойди вокруг, проверь!».
Он бесшумно скользнул между деревьями. Через минуту пришел ответ: «Никого. Запахи старые. Очень старые».
Это было лучше всего.
Я раздвинул крапиву и подошел к землянке. Дверь со скрипом поддалась, открыв темную, пропахшую сыростью и плесенью нору. Внутри было тесно, на земляном полу лежала гнилая солома.
— Что это, Егорка? — испуганно спросила Катя, прячась за мою спину.
— Старая охотничья заимка, видать, — ответил я, вспомнив Катины рассказы из другого времени, когда она была старше, а я моложе. — Здесь можно передохнуть.
Баба Нюра, тяжело дыша, опустилась на землю.
— Слава Богу… Хоть кров над головой.
Мы зашли внутрь и глаза постепенно начали привыкать к полумраку. Убогое убежище казалось сейчас самыми роскошным домом. Я сбросил с плеч узел, вытащил флягу с водой и остатки сала.
— Надо экономить, —сказал я, разрезая ножом заветренный кусок на три части. — Неизвестно, когда еще поедим. Не торопитесь, пережевывайте тщательно.
Мы ели молча, жадно проглатывая скудные пайки. Катя, съев свой маленький кусочек, вдруг разрыдалась.
— Хочу хлеба… И маму…
Баба Нюра притянула ее к себе, качая головой.
— Потерпи, рыбка, потерпи… — ее голос сорвался, и она уткнулась лицом в волосы девочки.
Я разделил свой кусочек пополам с псом.
«Спасибо, хозяин,» — уткнулся Рекс носом в мою ладонь.
«Тебе спасибо, дружище…»
Перекусив, мы с Рексом вышли наружу, чтобы проверить периметр. Пес настороженно вслушивался в лес.
«Слышал крик испуганной птицы, — сообщил он. — Далеко. Но кто-то есть».
«Понял. Дежурь здесь, — мысленно приказал я. — Я внутри пока разберусь».
Вернувшись в землянку, я увидел, что Катя, исчерпав силы, уснула на соломе, прижавшись к бабе Нюре.
Все тревоги, омрачавшие ее ангельское личико, исчезли, и теперь моя маленькая бабушка была похожа на херувимчика со старинных Рождественских и Пасхальных открыток.
Баба Нюра сидела, глядя в одну точку, и тихо молилась.
— Бабушка, — тихо окликнул я ее. — Ты тоже отдохни. Я подежурю.
Она медленно перевела на меня взгляд.
— Откуда в тебе это, Егорка? — прошептала она. — Рассудительность эта… Ты вчера ешо был совсем другой, растерянный… Мальчишка и есть мальчишка. А сегодня… Словно тебя подменили. Как будто взрослый мужик стал.
Я сел напротив нее, не зная, что ответить. Обманывать женщину не хотелось.
— Может, и подменили, — горько усмехнулся я. — Молния, бабушка… Не знаю, как лучше сказать. Она будто… все внутри перевернула. Словно я прожил уже много лет, а теперь очнулся здесь. Прошлое почти не помню. Как будто заново на свет родился.
Это была полуправда, максимально близкая к реальности, которую я мог себе сейчас позволить.
Баба Нюра внимательно смотрела на меня усталыми глазами. По щеке скатилась слезинка.
— Вещий сон, что ли… — протянула она задумчиво. — Да, слыхала от стариков. Бывает и такое. Человек после смерти возвращается другим. Ведающим.
Она помолчала, а потом кивнула, будто что-то решив для себя:
— Ладно. Не нам, грешным, судить о промысле Божьем. Ты сейчас наша голова, тебе и карты в руки. Только… — она понизила голос до шепота, — Катьку-то береги, она совсем еще дите, да и без матери теперь…
— Я буду беречь. Тебя и Катю, — твердо пообещал я, и это была не ложь. — Вы для меня дороже всего на свете.
Внезапно Рекс, сидевший у входа, напрягся и издал тихий, предупреждающий рык: «Хозяин! Идут».
Я вскочил, сжимая нож, а баба Нюра замерла, схватив за руку спящую Катю.
«Сколько? Где?» — мысленно выдохнул я.
«Не знаю. Слышу. Шаги. Топ-топ. Много. И голоса.»
Шаги и голоса доносились с запада. Я прильнул к щели между дверными косяками, вглядываясь в лесную чащу.
И увидел их. Это были не немцы. По тропе, едва заметной среди деревьев, брела разношерстная толпа людей.
Оборванные, грязные, с пустыми, безучастными лицами. Человек пятьдесят. Женщины, старики, несколько детей. Они шли, почти не разговаривая, лишь изредка кто-то из взрослых окликал уставшего ребенка.
— Свои… — облегченно выдохнула баба Нюра, заглянув мне через плечо. — Беженцы.