Страница 68 из 76
Глава 23
Зоя проснулась. Широко распахнула глаза, приоткрыла рот — и я тотчас же закрыл его ладонью, сделав глазами, всем лицом безмолвный знак: молчи!
Она кивнула: поняла. Я отнял руку. Рекс напрягся, как пружина, готовый в любой миг рвануть в бой.
«Тихо, Рекс. Тихо, — передал ему я. — Сейчас главное — тишина».
«Понял, хозяин».
Снаружи щелкнул замок дверцы, и мы услыхали, как Анна Петровна бойко затараторила по-немецки:
— О, Генрих!..
Дальше я не все понял, но суть ясна. Этот Генрих, небольшой чин фельджандармерии, марок за двадцать-тридцать был готов продать фюрера, партию НСДАП и всю Великую Германию. А за сотню вмиг бы снял штаны и позволил совершить с собой акт мужеложства.
Анна Петровна, как я понял, договорилась с ним за тридцатку. Туманно намекнула на то, что часть этих мешков с бакалеей — «неучтенка», которую она намерена реализовать на рынке через подставных лиц.
Генрих отнесся к этому с глубоким пониманием. Похоже, что по его мнению, коррупция, то бишь воровство у государства, будучи на государственной службе — безусловный признак ума. Кто так не делает, тот дурак. Вообще, ум — это умение набить карманы. Мировоззрение Генриха твердо покоилось на данном фундаменте.
Получив свои тридцать оккупационных рейхсмарок и уверение в том, что ему и дальше будет перепадать от спекуляций сотрудницы управы, жандарм отпустил нас. Грузовик, взревев, покатил дальше.
Мы с Рексом обменялись взглядами и мыслью:
«Пронесло!»
Зоя от пережитого нервно зевнула, прикрывая рот. Улыбнулась:
— Ну, скоро дома будем…
Но тут же омрачилась:
— Одно меня тревожит.
— Да?
Она пугливо и таинственно понизила голос:
— Мертвец. Ну, тот самый в подполе. Помнишь?
— Еще бы не помнить. Я же его мертвецом и сделал. Туда и дорога выродку.
— Так-то оно так. Но я-то про другое. Я как представлю, что он там, а подвале…
— Что за вздор! — сердито оборвал я. — Да его уж там нет давным-давно. Ты соображаешь, что говоришь?
Зоя поежилась:
— Нет-то нет. А дух его…
«Хозяин, — вмешался Рекс, — я ничего не понимаю. Какой подвал? Какой мертвец? Какой дух?»
«Не думай, Рекс. Не забивай голову. Это все бабья чушь».
«Бабы — дуры?»
«Нет, — я поспешил исправиться, решив, что могу неправильно сориентировать пса. — Но странные».
А Зоя горячо зашептала:
— Я боюсь, что дух его там остался. Понимаешь? Вдруг он…
— Зоя, — сердито перебил я. — Ты комсомолка?
— Ну да, — смущенно сказала она.
— Так что ты несешь? Ты вообще сама себя слышишь?
Девушке явно было стыдно. Но глубинные внутренние страхи были сильнее марксизма и его составляющих.
— Я стараюсь, — честно призналась она. — Изо всех сил стараюсь. С собой борюсь. Но… — она вздохнула.
— И дальше борись, — велел я. — А кроме того, с тобой мы. Я и Рекс. С нами ничего не бойся.
В самом деле странны изгибы женской души. От этих слов Зоя заметно приободрилась. Вот что ей мы с Рексом?.. А она ощутила нашу поддержку с моих слов. Ну, это и хорошо.
По разбитым мостовым, немилосердно трясясь на выбоинах и ухабах, доехали, наконец. Я почувствовал, что машина свернула в подворотню, осторожно проползла по узкому пространству, наполнив его гулким эхом, въехала во двор. Тут Анна Петровна выскочила из кабины, стала руководить действиями шофера:
— Коля, сейчас влево поверни, потом руль вправо, и сдавай назад. Очень аккуратно. Давай, давай… стоп!
Осторожно отодвинув брезент заднего борта, я увидел, что мы почти вплотную подъехали к деревянному сараю. Здесь и предстояло выгружаться.
Мотор ЗИСа умолк, а через несколько секунд водитель Коля загремел засовами заднего борта.
«Ну, Рекс, сейчас удивим хозяйку…»
«Нам надо стать ей полезными,» — рассудительно отыграл пес, и я вновь должен был похвалить его за работу над собой. Положительно, мышление Рекса набирало обороты.
«Надо стать, надо стать…» — успел подумать я, но тут борт опустился, Анна Петровна заглянула в кузов. И первое, что увидела — довольная физиономия Рекса. Он разумно решил, что начать знакомство надо с хорошего впечатления.
Зотова так и ахнула:
— О, Господи! Это что за чудо⁈
Услыхав такое, заглянул в кузов и Коля. От изумления высказался длинным матерным загибом.
Анна Петровна строго заявила:
— Николай, у нас от твоих слов уши вянут, — имея в виду себя и Зою.
— Так Анна Петровна! Это от неожиданности. Откуда эта песья морда взялась⁈
Рекс усердно замахал хвостом, продолжая формировать имидж:
«Хозяин, им понравилось?»
«Трудно сказать. Но сейчас все сделаем».
— Анна Петровна, я все сейчас объясню, — твердо сказал я. — Это мой пес. Он не случайно. Я взял его с собой.
Зотова размышляла не больше двух секунд.
— Ладно, только давайте быстро в сарай. Коля, мешок возьми.
Это для маскировки, понятно. Коля с натугой попер тяжелый мешок, а мы все прошмыгнули следом: я, Рекс, а потом Зоя, которой я помог спрыгнуть. Никто не видел.
Николая вместе с грузовиком отправили на склад, а мы втроем стали разбираться в ситуации.
— Анна Петровна, — твердо повторил я. — Вы можете не поверить, но я… то есть, мы с Рексом работаем вместе. Это сложно объяснить. Но я его понимаю. А у него чутье…
«Скажи, что мы докажем, — подсказал Рекс. — Кстати: тут очень тяжко. Мутно. Как будто смертным холодом тянет. Я чую».
И меня осенило как вспышкой шаровой молнии.
Сюда через подземный ход вытащили труп шантажиста. И отсюда он отправился в последний бесславный путь, чтобы сгинуть без могилы, без поминок, без следа на Земле — что и заслужил.
Туда и дорога.
«Рекс, покажи тревогу!»
Он взвизгнул, заволновался, затоптался.
— Ага… — протянул я с глубокомыслием Шерлока Холмса. — Анна Петровна, вы отсюда вытаскивали этого?
Она резко вскинула взгляд:
— Что… он это почуял? Пес?
— Похоже на то.
Тут дошло и до Зои. Она задрожала:
— Тетя Аня…
— Тихо, — осадила племянницу тетка — со знакомым металлом в голосе. — Тихо, милая. Забыла про нервы. Нет их у тебя. Ясно?
— Да…
— Вот и все. А еще раз затрясешься — я тебя не знаю. Иди куда хочешь, а про меня забудь.
Это было сказано так, что пробрало и меня, а по цепочке и Рекса.
«Хозяин, это серьезная женщина».
«Не то слово».
«Уважаю».
«Согласен».
Анна Петровна зажгла лампу типа «Летучая мышь». Резко запахло керосином.