Страница 69 из 76
— Все, пошли, — и открыла дверцу настолько незаметную, что я только теперь ее и увидел.
Низкий, тесный, ледяно-холодный подземный ход был главной «фишкой» подпольщицкой квартиры. По нему мы прошли в подпол, который вполне служил хозяйственным целям: здесь хранились всякие продукты и отчасти хозяйственные принадлежности. Зоя крепилась, это было заметно, а мы с Рексом ощутили, конечно, моральный сумрак этого места. Рекс, умница, постарался осторожно показать это, волнуясь и тихонько рыча, скаля зубы.
— Смотри-ка, чует, — проговорила хозяйка. — Молодец…
— Вы его еще узнаете, Анна Петровна, — пообещал я.
— Ладно, посмотрим. Выбираемся очень тихо. Ни звука.
Это нам сделать удалось, и выбравшись в квартиру, мы еще напряженно вслушивались. Дом жил негромкой приглушенной жизнью — под оккупацией жители вообще притихли, как бы впали в замедленное состояние. Наш кентавр ощущал это очень четко.
Но этого было мало. Не сговариваясь, мы с Рексом испытали тревогу.
«Хозяин, ты угадываешь?»
«Да. Здесь кто-то был».
Сложное чувство, но взрослый многоопытный разум Михаила Суворова постарался понять и описать его. Это как будто был след негативной человеческой эмоции. Испуга, напряженности и злобы. Абсолютно безошибочно. Это было здесь.
Мне даже ничего не пришлось мысленно посылать Рексу. Никакого сигнала. В нем проснулись гены ищейки. Или древнего пса-охотника. Он замер. Понюхал пол. Стремительно метнулся к двери.
«Хозяин, я чую!»
И Зоя и хозяйка тоже замерли, глядя на овчарку, вдруг ставшую похожей на волка — не внешне, а в движеньях, каких-то тончайших повадках. Будто незримая аура изменила пса.
Лицо Анны Петровны тоже изменилось.
— Что с ним?
Я взял малейшую, но все же паузу. Психологически очень важно.
— Это… Это значит — здесь кто-то был. Или пытался проникнуть. Вы надолго уезжали?
— Пару дней отсутствовала.
— Вот значит, за эти дни сода пытались залезть.
Анна Петровна взглянула на Рекса, в хищной стойке застывшего у двери. На меня.
— Точно?
— Уверен. Не знаю только, заходили сюда или нет. Но у двери возились точно. Причем недавно. Раз пес почуял, значит, след свежий.
«Хозяин, они были здесь! Были. Точнее, был. Один».
«Тихо, Рекс. Я знаю. Так надо».
«Понял».
У Анны Петровны был особый острый ум. Я бы сказал — глубинный инстинкт, иной раз необъяснимый самому его владельцу. То, что делает человека прирожденным разведчиком или контрразведчиком. Бывает так, что это никак не соприкасается с логикой. Но у нее как раз соприкасался. И я пока не хотел раскрывать перед ней нашего кентавра.
А он, кентавр, сработал так, что мой нормальный человеческий разум не успел за ним. Как бы мгновенной вспышкой просветил весь дом. Ненужное просто не заметил, а нужное — вот оно, как на ладони.
Вот попробуй я рассказать это?.. Нет, даже думать нечего. Сказал другое:
— Анна Петровна. Я уверен, Рекс найдет след. Но надо сделать так, чтобы никто не видел.
Она соображала не быстро, а мгновенно.
— Ночью, — сказала она. — Ночью… Ладно, потом об этом. Вы пока располагайтесь. Рекс, — улыбнувшись, обратилась она к псу. — Рекс тебя зовут?
— Так точно, — улыбнулся и я, ответив за него.
Анна Петровна подошла к нему, ласково потрепала по голове, по холке. Рекс вильнул хвостом.
— Пойдем, мой хороший, — сказала она.
«Хозяин, от нее это… как сказать? Ты говорил, но я забыл. Слово такое».
«Позитив?»
«Да! Она хорошая. По руке сразу ясно».
И он охотно прошел за хозяйкой в знакомый мне чулан с самоваром.
— Тут побудь пока, — сказала она. — А вы, ребята, небось, кушать хотите?
— Тетя, я, кажется, корову бы съела, — заметила Зоя.
— Корова-не корова, но кое-что есть. Ладно, сейчас печку протопим. Вы тут тише воды сидите, а я выйду ненадолго, надо показать, что вернулась…
И не успела она выйти в коридор, как мы услыхали оттуда женский голос:
— Петровна, здравствуй! Это когда же ты вернуться успела?
— Да вот только что.
— А как это я тебя не заметила?
— Ворон в окне считаешь, наверное. Слушай, Васильевна, у меня к тебе дело…
И тут же умело переключила соседкино внимание на другое. Тоже особое искусство.
А мы с Рексом еще раз перепроверили себя.
«Ошибки нет?» — спросил я, хоть уверен был, что нет.
«Нет, хозяин».
Так дождались ночи. Дом и прежде не особо-то шумел, а с приходом сумерек и вовсе погрузился в нездоровую тишину. В оккупации и сны у людей, наверное, были тревожные. Наверное, боялись увидать в них что-нибудь не то.
— Ну, — спросила невольным шепотом Анна Петровна. — Идем?
— Рекс, — тоже вполголоса позвал я. — Рекс, ко мне.
Это был спектакль двух актеров. Думаю, мы разыграли его виртуозно.
В сущности, нам все было ясно. Кентавр как рентгеном просветил все. Но надо было показать работу.
— Ищи, Рекс. Ищи, — командовал я. И он добросовестно внюхивался.
В общем коридоре сиротливо горела одна слабая лампочка без плафона. Полумрак и тишина.
Зоя вечером уснула очень быстро. А мы трое вышли на поиски. Двигались совершенно бесшумно. Ни слова, ни звука шагов.
Рискованно, кто бы спорил. Но вся наша жизнь теперь риск.
Рекс довел до лестницы. Беззвучно повел на второй этаж. И там тишина.
Вот тут Анна Петровна шепнула:
— Он быстрей может? Я, кажется, догадываюсь…
Коридор второго этажа был абсолютно такой же, только лампочка в другом месте, и чуть поярче.
Ну, а вот и эта дверь. Мы не то, что угадали — мы знали, что это она. Но Рекс подошел, понюхал. Сел. Взглянул на нас.
Анна Петровна недвусмысленно махнула рукой: уходим! И мы поскорее вернулись.
Экспедиция завершилась. Анна Петровна облегченно перевела дух:
— Ф-фу!.. Как по канату над пропастью прошла. А вот так выйди кто-нибудь случайный из двери⁈ Что бы пришлось делать?
— Никто не вышел, — улыбнулся я. — Мир на нашей стороне.
Она устало улыбнулась.
— Так кого мы нашли? — спросил я.
— Есть там один.
И глаза Анны Петровны стали как два пистолетных дула.
Короче — живет там одинокий сосед. Зотова присматривалась к нему еще до войны, будучи внештатником НКВД. Ничего, абсолютно никакого компромата, но чувствовала, что тип гнилой. Что-то есть у него за душой, что он скрывает изо всех сил.
— … Ну, по правде сказать, особо мне им заниматься некогда было. Работы без него хватало. Но на примете был.
— Пожилой?