Страница 40 из 76
Глава 14
Спичка догорела и погасла.
Рекс плотнее прижался ко мне. Я ощутил его легкую дрожь. Псу было некомфортно рядом с покойником.
«Ты видел его раньше?» — спросил я.
«Да. Это наш. Из отряда,» — коротко откликнулся Рекс.
— Ваня, — сказал я, — вроде бы выстрелов никаких не было?
— Нет, — прошептал тот. — Я не слышал.
Пришлось истратить еще одну спичку. Я пригнулся к покойнику. И разглядел с левой стороны спины ножевое ранение. Колюще-режущее.
— Это… — проговорил Ваня, — это парень из первого взвода. Как же его зовут… То есть, звали?..
Он стал мучительно вспоминать имя, а я стремительно соображал.
Наш боец убит беззвучно и подло. Удар сзади. Точно в сердце. Мгновенная смерть. Зачем? Смысл убивать рядового партизана?
Смысл должен быть. То есть мотив. Надо искать.
— Егор, — тихонько позвал Иван, — надо ведь сообщить по начальству, а?
— Надо, — сказал я. — Сейчас иду. Ты будь здесь. Но бдительности не теряй.
— Ни в коем случае, — заверил он.
Мы с Рексом устремились к командирской землянке.
«Ты след не взял?» — спросил я.
«Запах… Запах другого учуял. Слабый, но есть».
«Узнаешь?»
«Постараюсь».
«Хорошо».
Во время этого диалога мозг у меня работал как ядерный реактор. И продолжал работать, когда я сунулся в командирскую палатку, откуда доносился негромкий храп.
— Николай Семенович! Николай Семеныч!..
— А? — мгновенная реакция. — Кто там?
— Это я. Крылов.
— Ф-фу, черт… Сон какой-то дурацкий снился, пропади он пропадом. Что случилось?
— ЧП, товарищ командир.
— Понял. Погоди, оденусь.
Наверное, он спал полуодетый, поскольку сборы у него заняли секунд тридцать.
— Ну что? — он вышел из землянки.
Весь наш разговор шел очень тихо и тревожно.
Я постарался как можно короче и яснее описать ситуацию. И столь же тихо.
Надо отдать должное Денисову. Он выслушал очень спокойно, без эмоций. Хотел что-то сказать, однако встрепенулся Рекс, чуть слышно заворчал.
Мы с командиром напряглись, но тут Рекс отослал мне:
«Все спокойно. Это караульный».
Лексикон моего четвероногого друга неуклонно обогащался.
Это действительно был один из дежурных по лагерю — наряду с Кондратьевым.
— Кто тут? — негромко спросил он. — Товарищ командир?
— Да, Сергеев, — сказал Николай Семенович. — Как обстановка?
— В порядке, товарищ командир.
— Хорошо. Продолжай службу. У нас тут свои дела.
Дежурный растворился в ночном мраке.
— Ну, пошли, — сказал Денисов. — Говоришь, ножом в спину?
— Да.
— И Кондратьев его узнал?
— Частично. Сказал, что знает, но фамилию не помнит.
Однако, Кондратьев вспомнил.
— Товарищ командир, — зашептал он, когда мы подошли, — это Барков. Барков Сашка… То есть, Александр. Из первого взвода.
Денисов включил электрический фонарик, который у него был при себе. Убедился.
— Все верно. Барков. Удар ножом прямо в сердце. Умело… Неужели диверсант проник? Да не может же этого быть!
— Ток точно, товарищ командир, — с жаром подтвердил Иван. — Не может. Посты несут службу исправно. Не пройдет чужой.
«Рекс, — молча окликнул я, — ты никого чужого не почуял?»
«Нет, хозяин».
«Понял».
Впрочем, вопрос мой был так, для проформы. Реактор в голове сработал, выдав финальное умозаключение.
«Шерше ля фам», -произнес я мысленно, позабыв, что Рекс меня «слышит».
«Чего, хозяин⁈ — от души удивился он. — Что это за слова такие?»
Я спохватился.
«Потом объясню. Обещаю. Сейчас некогда».
— Так, — решительно сказал Денисов. — Кондратьев, объявляй подъем. Общее построение.
— Есть, товарищ… — начал было Иван — и не закончил, потому что я прервал:
— Товарищ командир, разрешите? Я думаю, пока не стоит объявлять общий сбор. Сейчас объясню.
И я рассказал о происшествии на своем ночном дежурстве — с поварихой Тосей и ее обманным визитом в кустики.
— Я докладывал Масленкину, — сообщил я. — Он вам разве не говорил?
— Нет, — Денисов был удивлен. — Забыл, наверное. Ну, дел-то у него невпроворот, тоже правда… Так ты думаешь, тут такая история: любовь и всякое такое?
— Думаю-не думаю, а спросить надо.
Командир размышлял секунду:
— Ладно, пошли. Кондратьев, а ты службу неси. Тебе сколько до смены?
— Минут сорок.
— Хорошо. Идем, Крылов.
И мы пошли на кухню. Тамошний персонал в составе двух человек обитал пока в шалаше по летнему времени. Проникнуть в это жилище было невозможно: Лукерья Тихоновна строго блюла нравственность юной девицы. Да и свою заодно тоже — хотя представить себе такую картину, как некто покушается на телеса Лукерьи Тихоновны… Не знаю. Моего воображения на это не хватало. Зато представить, какой крик до небес она подняла бы при попытке такого проникновения — это было очень легко.
Но командирское проникновение — совсем другое дело. Субординацию начальник кухни соблюдала безукоризненно.
— Тихоновна, — чуть слышно позвал Денисов. — Лукерья!
— А! Кто там⁈ Семеныч, ты что ли?
— Я сам.
— Чего стряслось посреди ночи?
— Буди свою помощницу. Немедля.
Главный повар не стала задавать пустых вопросов. Через минуту Тося в наспех напяленных балахоне и платке предстала перед нами.
Даже в лунной полутьме видно было, как бледно и растеряно лицо девушки.
Я понял, что надо ее «дожимать».
— Товарищ командир, разрешите вопрос?
— Задавай.
— Антонина, — строго молвил я, — почему вы обманули меня? Куда ходили ночью?
— Ночью ходила⁈ — так и ахнула Лукерья.
— Не встревай! — цыкнул на нее Денисов. — А ты, Антонина, говори давай. Ты что, в шпионов решила поиграть? Тихо! Говори срочно, и не зли нас. Ты знаешь, что может быть по законам военного времени? Давай сознавайся.
Младший повар постояла секунд пять безмолвно — и вдруг залилась слезами.
— Я… я не буду больше, — сквозь плач пролепетала она, — я не думала… Это по глупости. По неопытности. Они ко мне лезли, а мне так приятно было. Прямо разбирало…