Страница 38 из 76
— Все это правильно, — сказал он. — Нам надо быть отдельным подразделением. Одна беда: материала нет. Ну, взрыв-пакет мы с горем пополам соберем, допустим. Ну, а дальше? Что делать?
— Трофеи добывать, — сказал я. Рекс одобрительно шевельнул ушами.
Он, разумеется, автоматически сделался членом группы.
— В главном верно, — усмехнулся сержант. — Остается мелочь: разыскать немцев-минеров. И отбить у них трофеи…
— Ты, допустим, зря шутишь, — наставительно заметил Михалыч. — Мысль-то парень сказал правильную. А вот как ее решить, эту правильную мысль — это вопрос другой.
Мне показалось, что у Михалыча решение уже имеется, а разговоры вокруг да около — поучительная беседа.
Так оно и вышло. Участник великих строек сообщил, что в его родной деревне Патрово, расположенной на реке Судоме, проживает один, как он выразился, «короед» по имени Прошка Парамонов.
— Бездельник, браконьер, — припечатал Воронов. — В жизни палец о палец не ударил. И главное, на все у него отговорки. Болезни какие-то, инвалид. Так ведь справки имеет, подлец! Все по закону. Со всех сторон кругло, не ухватишь. А как, допустим, в лес идти на охоту, или там рыбачить бреднем или острогой — так вся инвалидность у него враз и испарилась. Паразит… Вот он взрывчатку добывал откуда-то…
Тут Михалыч замялся, выражение лица стало странным.
— То есть… Гм! Откуда? Да отовсюду. Где мог, там и добывал.
Помимо страсти к нелегальной охоте, Прохор обладал и несомненной коммерческой жилкой. А может, эти способности сочетаются в принципе, то есть они две стороны одной медали — кто знает. Купить и продать браконьер мог все.
— Ну вот он у меня и того…
— Чего — того? — подозрительно сощурился Минюк. — Михалыч, ты тень на плетень наводишь. Говори яснее.
И мастер-взрывник признался, что однажды отжал со стройки Угличской ГЭС порцию динамита.
— То есть как? — поспешил пояснить он. — Начальство списало в расход, все по закону. И его как бы нет. Ясно?
— Ясно, что ты его схимичил себе в мешок, — едко поддел сержант.
— Ну, допустим, не в мешок, а в чемодан, — не очень удачно парировал Михалыч.
Одним словом, приехал взрывник Воронов в отпуск с порцией динамита в чемодане — и продал «короеду» Парамонову.
— Деньги очень нужны были, — виновато признал он. — Дом старый, надо было и крышу перекрывать, и полы перестилать… Короче, так оно грешным делом и вышло. Но я к чему говорю? К тому, что надо бы нам вылазку сделать. Навестить этого сукинова сына. У него взрывчатки должно быть порядком. Конфискуем по законам военного времени.
Логика в словах Михалыча была железная. В самом деле, а почему нет?
— Только надо группу побольше создать. Человек пять. На худой конец, четыре, — заметил я.
— Само собой, — кивнул Михалыч. — Ну, это я с Денисовым решу.
И решил. Денисов поддержал предложение, но с одной поправкой: чтобы оба взрывника не шли в экспедицию. Один должен остаться здесь.
— Не можем мы рисковать сразу двумя спецами. Минюк здесь останется.
С этим трудно не согласиться, и Воронов согласился.
— Это резонно. Но тогда надо мне ребят понадежнее. Желательно с опытом. Из военных.
Николай Семенович призадумался.
Тут был нюанс, о котором командиру не хотелось говорить. О чем знать подчиненным не обязательно.
Брать бойцов — значит, иметь не самый приятный разговор с Самсоновым. Конечно, договориться можно. Но сколько нервов это будет стоить — одному Богу ведомо. Старший лейтенант будет кривиться, морщиться, говорить, что его люди — затычки во все дырки…
— Нет, — сказал Николай Семенович. — Сейчас не получится. Возьмешь трех ребят: Крылова, Кондратьева, Лукашина. У них такое боевое слаживание уже произошло… А Крылов и вовсе из твоего подразделения. Посмотрите, притретесь друг к другу. Да, и пса его возьмете обязательно. Не пес — алмаз! Ищейка. Любой след берет. Это мне Самсонов говорил…
Так создалась группа. Тянуть нечего — через день отправились в Патрово. Мишка уже вполне оправился от легкого ранения, хотя рука, сам он признавался, немного побаливала.
— Но ничего, ничего, — поспешил сказать он. — Справимся!
И мы пошли.
Я сразу же ощутил — что такое идти без Игната Кузьмича. Старик был словно нитью, струной, соединяющей всю команду. Все, сами того не замечая, подчинялись его темпу, его опыту, неслись сквозь лес как стрела, как единая машина. Михалыч, бесспорно, сильный спец во взрывотехнике, но такими талантами, как покойный Иванов, не обладал. Хотя дорогу через лес к деревне знал, шли мы уверенно, не плутали. Но просто шли и шли. А с Кузьмичом, казалось, прямо пространство-время вокруг менялось, по теории Эйнштейна.
Впрочем, и без того дошли без приключений. Вышли к берегу реки. День был солнечный, но не жаркий. И вода в Судоме была уже по-осеннему прозрачна.
— Этот черт, — объяснил Воронов про браконьера Парамонова, — и живет-то на отшибе. Ну, это нам как раз на руку. Пошли, вот так пройдем опушкой, в аккурат к его избенке и выйдем. Сейчас-то ему, подлецу, раздолье без Советской-то власти! Если жив, конечно…
Парамонов оказался жив. Более тот, мы сразу увидели его. Щуплый сильно небритый мужичонка с брезгливой миной бродил по заросшему сорняком огороду, что-то высматривая. Одет был в самую дрянную дрянь.
— Он, — шепотом засмеялся Воронов. — Он самый, жив курилка… Ну, пошли, навестим.
И зашагал первым. За ним Ваня с Мишей. Мы с Рексом замыкали процессию.
«Что чувствуешь, брат?» — спросил я.
«Плохой человек, — сурово ответил пес. — Вон тот, который за забором. Боится».
«Ну, сейчас это дело обычное», — возразил было я.
«Нет, — убежденно ответил Рекс. — Это не то. Он так боится, как будто что-то плохое сделал. Будто бы виноват. Понимаешь, хозяин?»
«Хм, — я немного озадачился, — ну, посмотрим».
И огород, и плетень, и дом — все это было у браконьера в высшей степени запустения. Не хозяин. И сам как прореха на человечестве.
Но слух у него был отменный. Видать, лесной знаток он был не хуже Кузьмича. Мы старались идти бесшумно — и вроде бы получалось, но он услыхал. И обернулся резко, как волк.
— Здорово, Прохор! — негромко окликнул Михалыч. — Узнал?
На щетинистой роже мелькнул страх, глазки блудливо метнулись туда-сюда, но тут же Парамонов постарался изобразить радостную улыбку. Вышло плохо — как у подсудимого, который хочет разжалобить судью.
— Здра… Никак Василь Михалыч? Сколько лет, сколько зим…