Страница 37 из 76
Глава 13
После боевой потери автомата мне пришлось вооружиться карабином покойного Игната Кузьмича. Сейчас он был на боевом взводе — полная готовность к выстрелу. Указательный палец плотно лег на спусковой крючок.
Шаги приближались.
«Это женщина», — внезапно сообщил Рекс.
«Понял», — ответил я спокойно, но в глубине души озадачился.
Женщин у нас в отряде пока две. Громогласная повариха Лукерья и бессловесная тихоня Тося — кухонный рабочий, скажем так. Кто из них может скользить призраком в ночи?..
Мгновенный анализ отсек старшего повара. Если бы она даже и встала посреди ночи — что маловероятно — то уж точно бы не плыла таким бесплотным духом.
Рекс тут же подтвердил мой вывод:
«Молодая».
Но теперь уж я и сам понял и даже видел.
Мы с Рексом занимали такую позицию, что нас не видно было: между двумя елями. Загадочной девице такие тонкости были, очевидно, неведомы. Двигалась она скрытно, с тайной целью, но о расположении постов в лагере, похоже, не имела представления.
Разнообразные мысли завихрились у меня в голове, но я их отбросил. Держа карабин наизготовку, сделал шаг вперед и негромко молвил:
— Стоять.
Девушка не то, чтобы остановилась, но обратилась в столб. Точно потеряла дар движения и речи. Душа, наверное, ушла в пятки.
— Куда? — спросил я так же вполголоса.
Молчание и неподвижность. Стоит как статуя.
Я шагнул ближе. Рекс тоже. Лунный свет делал лицо девушки каким-то неживым. Платок на голове, кстати, был раскутан. Просто наброшен на волосы. Балахон все тот же. Ну и правду сказать, ночь была прохладной.
Тося смотрела на меня как на инопланетянина. Покосилась на Рекса. С таким же выражением. Вновь на меня. Взгляд был бессмысленный.
Я подошел вплотную. Дурацкое поведение начало сердить.
— Куда идете, я спрашиваю? Жду ответа.
Обращение на «вы» усугубило столбняк. Тогда я колыхнул винтовкой, поудобнее перехватив левой рукой ложе.
Сработало.
— Я по нужде… — пролепетал чуть слышный голосок. — Вон туда, в те кустики…
— Хм. По нужде, — сурово заметил я. — А что, ближе нельзя было найти места?
— Там землянки рядом. Я стеснялась.
— А в ночное время ходить по лагерю запрещено. Приказ командира отряда.
Честно говоря, этот приказ я выдумал с ходу — но припугнуть особу было необходимо.
— Я… я не знала. Я только по нужде отойти хотела подальше.
— Ладно, идите. Но недалеко. А Рекс с вами пойдет.
— Ой, я боюсь.
Я постарался убедить ее в том, что с ним, наоборот, будет спокойнее, он будет охранять. Так и скомандовал:
— Рекс, охранять!
И добавил:
«Наблюдай».
«Есть, хозяин».
Поколебавшись, девушка отправилась в кусты, где после негромкого шуршания затихла на минутку. Потом вышла, пропищала:
— Все… Я пойду?
— Идите, — строго разрешил я. И она засеменила в сторону кухни.
Проводив ее взглядом, я обратился к Рексу. И неожиданно узнал, что поход по нужде был имитацией. Ничего подобного девушка не делала. Оно потопталась в зарослях, подождала — и вышла. Естественно, будучи уверена, что Рекс ничего никому не сможет рассказать.
А он рассказал.
Я задумался. Спросил Рекса:
«Ничего больше не почувствовал вокруг? Никого?»
Он немного замялся:
«Точно не знаю, хозяин… Как будто что-то было вон там, в той стороне, — пес резко двинул головой вправо, — но это так… То ли было, то ли нет».
Аналитическая машина во мне заработала во всю мощь, что не мешало отслеживать все вокруг. Для этого у меня был Рекс. Он безошибочно фиксировал обстановку, я воспринимал это от него, а сам размышлял.
Дальнейшее наше дежурство прошло без происшествий. Но утром я, конечно, доложил Масленкину о ночных событиях.
Он выслушал сообщение несколько иронически.
— Значит, говоришь, сказала, что пошла до ветру?
— Да. Но никакого ветра не было.
Яков Иванович насмешливо прищурился:
— Ну и как думаешь, что это было?
Ответ у меня был готов:
— Скорее всего, тайное свидание. Вопрос только — с кем?
Завхоз перестал улыбаться:
— Да, это вопрос. Когда одна молодая девка на двадцать молодых парней… тут может гром грянуть. Ладно, потолкую с Семенычем. Все, иди.
Пойти-то я пошел, но думать продолжал.
Рассматривал несколько версий.
Конечно, основная — романтическая. Но я не исключал и прочих. Я не забывал, что отряд «Ястреб» погиб в результате измены кого-то из членов отряда. В той ветке времени. А в этой я должен спасти товарищей. Предотвратить измену. И кто знает, быть может, предатель уже здесь. Быть может, он еще не знает, что он предатель, он еще думает, что он честный советский партизан, и даже не подозревает, что впереди ждет то, что сломает его судьбу…
Думая об этом, я заметил, что мне очень хочется заглянуть в свою родную деревню. В Загорье. Я ведь жил теперь «на два дома»: Суворовых и Крыловых. Каждый из них был мне родной. Суворовых я спас. А Крыловы? Что с ними? Этот вопрос донимал меня тем более, что я сознавал — он пока будет без ответа. Невозможно сейчас попасть в Загорье. Я это сознавал на все сто.
Но вот поди сладь с глубинами своей души…
Ладно. Все это оставалось пока заперто во мне. А внешне жизнь отряда текла своим партизанским чередом. Прошло собрание партийно-комсомольского актива — восемнадцать человек набралось состоящих в ВКП (б) и ВЛКСМ. Прозаседали бурно. Надо было избрать комиссара отряда — и семнадцать присутствующих дружно выдвинули кандидатуру Денисова. Один был против. Сам Денисов. Он доказывал, что не может один и тот же человек быть одновременно командиром и комиссаром — но вынужден был подчиниться общему решению.
Разумно выступил Иван Кондратьев: он сказал, что в текущих обстоятельствах мы вправе принимать необычные решения. Если командир отряда лучше всех подходит на роль комиссара — значит так тому и быть.
Я решительно поддержал товарища. Да и все остальные. Так нашему командиру пришлось взвалить на себя и партийно-политическую работу.
Что касается меня, то я, наконец, получил распоряжение включаться в спецгруппу минеров-подрывников, созданную приказом командира. Там я оказался в качестве стажера, воспитанника двух профессионалов. Сержанта Минюка и Василия Михайловича Воронова, местного уроженца, много лет проработавшего мастером-взрывником на стойках Сталинских пятилеток.
Группа образовалась, собралась. Старшим был назначен Воронов.