Страница 36 из 76
Мне показалось, что до спасительной лесной опушки мы донеслись с невероятной быстротой. Углубились в чащу не очень глубоко, но все силы отдали. Без всякой команды так и повалились на траву — Самсонов воспринял это как должное. Он вообще был мужик понимающий, сознавал, что дисциплина должна быть разумная, а не оголтелая.
И мнение подчиненных выслушать не стеснялся, когда это было полезно. Вот сейчас именно такая ситуация и сложилась. После того, как более или менее отдышались, пришли в себя, старший лейтенант объявил:
— Предлагаю подкрепиться. У кого трофейные продукты? Лукашин, у тебя? Очень хорошо. Смотри, что там есть. Одновременно начнем рабочее совещание.
Он помолчал и произнес сдержанно:
— Мы потеряли Игната Кузьмича. И без него, прямо скажем, в лесу ослепли. Он был наш компас, карта и бинокль. Задача: вернуться на базу. Конечно, с компасом задача выполнимая. Он у меня есть. Но это может быть долго. Есть предложения? Крылов?
Почему-то он спросил первым меня. И я даже без ложной скромности могу сказать почему. Старший лейтенант Самсонов успел убедиться в смекалистости, решительности, надежности партизана Крылова. Что это тот человек, который в том числе и дельную мысль может подсказать.
— Так точно, товарищ старший лейтенант. Есть.
— Слушаем.
— Так вот оно, предложение, — улыбнувшись, я потрепал Рекса по холке. — Наш живой компас. След должен взять.
«Рекс, обратный путь найдешь?»
«Да!» — ответ прозвучал так уверенно, что все мои сомнения улетучились.
Старший лейтенант смотрел внимательно. В его-то взгляде нотки сомнения были.
— Ты уверен?..
— Ну давайте попробуем, — сказал я. — Только сперва и вправду надо поесть немного.
И мы очень умеренно перекусили, включая Рекса.
«Хозяин, — вдруг доложил он, — мне кажется, к деревне кто-то приближается».
«Покажи это, — приказал я. — Чтобы все видели».
Пес сыграл отлично: вскинулся, поднял уши торчком, весь замер. И даже тревожное негромкое рычание вырвалось изо рта.
Все так и замерли.
— Чего это он? — с подозрением спросил Самсонов.
— Чует чужих, — разъяснил я. — Километра за два-три. У него же слух и нюх… Нам только мечтать о таком остается. Так что — думаю, надо привал заканчивать.
— Подъем, — кратко велел старлей.
Ребята торопливо засобирались. Я обратил внимание, что Миша бледноват. Перевязали его качественно, но кровопотеря есть.
— Ты как? — спросил я его.
— Ничего, нормально.
— Хорошо… Рекс, след. След!
Тут мы с хвостатым другом разыграли еще одну сценку. Нам все было ясно, но мы сделали вид, что я нацеливаю пса на наш путь:
— След, Рекс. Ищи!
А он старательно всматривался, внюхивался… Побегал немного по полянке — и встал как вкопанный сбоку от молодой елочки. Посмотрел на меня и негромко гавкнул.
— Вот, — торжествующе сказал я. — Взял след.
И все мы, окрыленные, пустились за псом, волоча тяжелые грузы.
Шли в хорошем темпе, насколько позволяли тяжести. Я поглядывал на Мишу. Он по-прежнему был бледноват, но шагал исправно. Все его разгильдяйство как ветром сдуло. Словно он повзрослел лет на десять сразу.
Так и дошли. Без происшествий. На Северном посту нас окликнули: службу несли исправно. Но слухи разнеслись по отряду моментально — даже не объясню такой феномен. Телепатия какая-то.
Был у нас в отряде и свой завхоз — он и в мирной жизни был колхозным завхозом. Масленкин Яков Иванович. Дюжий такой, серьезный дядя. Всему вел учет. Каждый патрон, каждая банка консервов — все ходы записаны. Трофеи мы сдавали ему, а он вносил имущество в картонный гроссбух чернильным карандашом, комментируя:
— Так… значит, патрон немецкий системы «Маузер»… еще семь штук. Приходуем.
И так далее.
Между прочим, он был в отряде ответственным за караульную службу. Определял личный состав в наряды, проверял несение службы — и как мне сказал Мишка, даже начал было требовать отчетность. Но руководство ему разъяснило, что в данных условиях лишняя бюрократия ни к чему.
Мне он сказал:
— Крылов? А ты, промежду прочим, сегодня ночью в наряд по лагерю заступаешь. По графику. Так что иди отдыхай.
Малоприятно, но я возражать не стал. Наряд, так наряд. А где Крылов, там и Рекс.
«Идем, брат, отдохнем».
«Пошли, хозяин».
И в полночь заступили.
Помимо внешнего контура охраны, у нас есть еще и внутренние посты, в самом лагере. Их несколько. На одном из них мы с Рексом и находились.
Ночной лес — не какая-нибудь там опушка, а самая что ни на есть матерая лесная глушь — вещь сказочно-таинственная. В лунном полумраке чаща кажется каким-то миром оборотней, что ли. У меня-то страха перед этим нет, а вот Рекс нервничал, я это чувствовал. Звери очень не любят темноту — если они не совы и не кошки.
И я ощутил, как Рекс, до того спокойно сидевший, вдруг напрягся.
«Ты что, брат?»
«Идет, — ответил он. — Кто-то идет сюда».
Я напряг слух.
Точно. Рекс не ошибся.
Я услыхал едва слышные шелестящие шаги.