Страница 27 из 76
Кузьмич сбавил темп и теперь шел, чутко вслушиваясь. А за меня Рекс вслушивался, внюхивался и информировал:
«Ближе… ближе…»
Старик, наконец остановился в укромном месте:
— Так, здесь встанем пока.
Краткое совещание. Решили, что мы тут замаскируемся, а Игнат Кузьмич сходит в Горки на разведку. Примерно понятно, где должны держать арестованных, но уточнить не помешает. А у Кузьмича вид самый рядовой и безобидный, подозрений возникнуть не должно.
— За час должен управиться, — объявил он. — Если за это время не вернусь — решайте сами. Сережка!
— Да? — выступил молодой парень.
— Карабин держи.
И пошел.
Солнце уже сильно склонилось к горизонту, длинно протянулись тени. Самсонов дал команду отдыхать, не забыв про боевое охранение. Кое-кто решил вздремнуть, один из пехотинцев учинил неполную разборку «Светки», что-то осторожно прочищал в затворе. Мы с Рексом лежали на травке рядом. Не переговаривались, но чувствовали одну на двоих эмоциональную волну.
И тут меня впервые озарило: черт возьми, а вот это наше душевное единство, человека и собаки — оно же наверняка наше невидимая защита⁈ Пока мы вместе, мы неуязвимы. По крайней мере, хорошо защищены…
Мысль не получила развития. Из зарослей беззвучно вынырнул Игнатий Кузьмич — совсем не с той стороны, куда ушел. Сергей, стоявший часовым, аж вздрогнул, вскинул карабин, но тут же облегченно выругался:
— Тьфу, дьявол! Ну, Кузьмич, ты даешь. Как леший!
Тот довольно посмеивался:
— Уметь надо. Учись. Вот, к примеру, в девятьсот седьмом годе зимой пошли мы облавой на медведя…
Старлей прервал мемуары:
— Игнат Кузьмич, не до медведя теперь. По делу говори.
По делу оказалось так: арестованных держат в бывшем сельсовете. Добротный дом посреди села. Связанных. Охрана — четверо полицаев и три немца из полевой полиции.
— Незаметно подойти можно, — рассудил старый охотник. — А кто заметит, так только рад будет. Эти все пришлые, в селе никого предателей нет. То есть, старосту назначили, конечно. Но это так, для вида. Через него потом еще можно будет работать.
Здесь и Самсонов удивился:
— Ничего себе! Где ты это все успел разузнать?
Старик торжествовал, хотя старался выглядеть невозмутимым:
— Уметь надо.
— Ладно, умеешь. Что эти, немцы и полицаи?
— Немчура пьет. Песни орут свои поганые. Самогон где-то нашли. Этим не дают. Они же для немчуры не люди, а так, животина какая-то. Но те тоже где-то раздобыли. Но не пьяные. Просто выпимши.
— Так, — старлей стремительно соображал. — Значит, идем сейчас. Самое время для атаки.
— Товарищ старший лейтенант, — вмешался Минюк. — А может, чуть подождать? Они упьются вусмерть, так мы их голыми руками возьмем.
— Думай, сержант, — хмуро и наставительно произнес Самсонов. — А если к ним подкрепление какое прибудет? Может это быть? Может. Так что… Оружие проверить, привести в боевую готовность. Игнат Кузьмич, говори маршрут.
— Глядите: если вот так пройти околицей, то можно незаметно. А там я покажу. Там проулок такой есть, и через две минуты на месте. Только быстро. От быстроты все и зависит.
«Рекс, понял?»
«Да, хозяин. Ты не волнуйся».
«Я не волнуюсь».
Игнат Кузьмич повел нас околицей, и вновь я поразился, как быстро и ловко умеет он двигаться. Видно, охотничий навык не просто присутствует, он становится плотью, кровью, дыханием, моторикой — до того, что человек сам того не замечает. Я уверен — старик и понятия не имел, что он какой-то феномен, почти сверхчеловек. Он просто делал то, к чему привык за много лет.
Проулок представлял собой узкий проход между плетнями. Выйдя к нему, дед предостерегающе поднял руку:
— Тихо. Слышите?
Вслушались. Да, какое-то гнусавое, отвратное пение. Пьяные немцы что-то горланили.
— Здесь придется в три погибели согнуться. И вдоль плетня, вплотную. Немного, и ста сажен нет. Вон тот дом, видите, крыша железная?
— Давайте, — велел Самсонов.
Передвигаться на полусогнутых, да в густой траве, да быстро — дело почти акробатическое. Я ощутил, как дыхание сбивается. Только Рексу было нипочем. Он бесшумной рысцой бежал рядом со мной. А безобразные пьяные вопли становились все слышней.
Наконец, мы достигли дома. Самсонов быстро разъяснил план атаки.
Делимся на две группы. Первая под командованием Минюка выстрелом разбивает окно в боковой стене, швыряет взрыв-пакет и врывается в дом через окно. Вторая, во главе с Самсоновым, занимает позицию перед крыльцом. Когда ошалевшие враги вылетают из двери, мы должны их расстрелять, и также ворваться в дом. А там по обстановке.
— Всего не предусмотришь, — сказал старший лейтенант.
Мудрые слова.
Разделились так: Самсонов, я, Иван и один из бойцов — вторая группа. Первая — Минюк, Кузьмич, Сергей, другой боец.
— Занимаем позиции, — скомандовал старлей. — Крылов, иди ты первый.
— Есть, — шепнул я. И мысленно:
«Рекс, на месте. Я сам».
«Хозяин, я с тобой!..» — заскулил было пес, но я оборвал:
«На месте, я сказал!»
Приусадебный участок был огражден хилым штакетником. Мы без труда оторвали две доски, я пролез в дыру. Снял автомат с предохранителя. Раскрыл складной плечевой упор. За мной пошел Иван.
В сумерках меня трудно было разглядеть, поэтому я не особо таясь, достиг крыльца и стал оглядываться в поисках наилучшей позиции. Иван, Самсонов и красноармеец тенями пробирались следом.
Песенные вопли из дома стихли, но доносилось неразборчивое бормотание.
И тут дверь распахнулась, на крыльцо вышел штатский с белой повязкой на рукаве.
Увидев меня, он вздрогнул, обалдел — и дико завопил:
— Красные! Ребята, тут партизаны!