Страница 26 из 76
Мы почти бесшумно вынырнули из чащобы. Самсонов резко повернулся к нам. На лице его выразилось легкое недоверие:
— Быстро вы. Не ожидал.
Я со знанием дела кивнул на Рекса:
— Ему спасибо. Следопыт.
Старлей хмыкнул с некоторым скепсисом, но неожиданно заговорил старикан, скромно стоявший в сторонке — в нем я узнал дозорного деда Игната.
— Это все верно, — заявил он. — Собаки, ежели их учить, они по следу идут как по нитке. Ученый пес, он вообще на вес золота.
— Мой как раз такой и есть, — заверил я.
— А у меня-то какие побывали? Пойнтер был чистой породы. Это еще в мирное время. Барин Евгений Аркадьич щенка подарили. Держи, говорит, Иванов. Ты, говорит, настоящий следопыт. Этот… как его, дай Бог памяти… А! Филимон Купер.
— Ну, Игнатий Кузьмич, понес околесицу! — перебил Самсонов, недовольный тоном, каким старик заговорил о «мирном времени» и барине — точно про золотой век вспоминал. — Не болтай, чего не знаешь. Фенимор Купер — это писатель такой американский.
— Того я не ведаю: писатель, не писатель, а Евгений Аркадьич говорили…
— И Аркадьичу твоему давно коленом под зад наладили. Туда и дорога!
Тут они стали слегка дискутировать, а я, окинув взором присутствующих, провел мгновенный анализ — и из него первые выводы.
Итак, военные. Кроме Самсонова, сержант и двое рядовых. Эти двое парни молодые, наверняка со срочной службы. А сержант уже в возрасте, за сорок точно. Вид самый пролетарский — грубые мужицкие руки, темное лицо, как будто в него въелась какая-то копоть… Ага! Либо шахтер, либо металлург. Видать, призван из запаса в первые дни войны. Почему призвали такого пожилого, почему сразу два треугольника на петлицы? Значит, специалист какой-то. А какой — выясним.
Он и Самсонов вооружены автоматами. То бишь, пистолетами-пулеметами ППД с дисковыми магазинами. У рядовых были «полуавтоматы» — новейшие винтовки СВТ-40, в просторечии «Светки». Оба партизана — старик и неизвестный мне молодой рослый парень — имели при себе наши карабины образца 1907 года.
Вывод очевиден.
Боевую группу сформировали исходя из соображений скорострельности и меткости. ППД, СВТ, мой МП-38 — в имеющихся условиях самое скорострельное оружие. Про «Мосинку» так не скажешь, зато дед Игнатий — наверняка охотник такого класса, что белку в глаз бьет. Молодого я первый раз вижу, ровно ничего про него не знаю, но раз он оказался тут…
В ельнике раздался шорох, из зарослей выбрался смущенно улыбающийся Иван.
— Здравствуйте, — сказал он, — прошу извинить за опоздание…
Чем немедля вызвал неудовольствие Самсонова:
— Ну вот еще одна штафирка прибыла… Как докладывать надо?
Парень выпрямился, принял стойку «смирно»:
— Виноват! Докладывает красноармеец Кондратьев. Товарищ старший лейтенант, разрешите встать в строй?
Это старлею пришлось как маслом по сердцу.
— Так-то лучше. Хотя ты еще не красноармеец. А вот насчет строя — в самую точку. Отделение, в одну шеренгу становись!
Отделением мы не были, но Самсонову так было привычнее.
Выстроились. Правофланговый — сержант, за ним рядовые, дальше мы, ополченцы.
«Хозяин, мне куда⁈» — воззвал Рекс.
«Держись за мной,» — велел я.
— Здорово, — успел шепнуть мне Иван.
— Привет, — откликнулся я.
— Разговорчики в строю, — цыкнул старлей. И заговорил строго официально:
— Товарищи сержанты, красноармейцы и партизаны, слушай мою команду.
В главном он повторил то, что я слышал от Денисова. Дополнил тем, что нам предстоит совершить марш-бросок в приличном темпе, с одним коротким привалом.
— Около родника. Сухой паек выдан. Ну… до нормы недостает. Но тяготы и лишения военной службы надо преодолевать твердо. Поэтому ремни придется подтянуть. Сержант Минюк!
— Я!
— Взрыв-пакет изготовил?
— Так точно. Из подручных средств, но сработать должно.
Ага! — вмиг смекнул я. Так вот он кто: взрывник. Конечно! Взрывник в шахте, и мобилизовали его вмиг по специальности. Скорее всего, с ним мне и предстоит осваивать ремесло.
— Хорошо. Партизан Крылов!
— Я, товарищ старший лейтенант.
— Если уж твой пес с нами, он сможет быть… как это сказать? Вроде боевого охранения?
— Так точно, товарищ старший лейтенант. Дам команду, будет следить. Лаять зря не станет, ко мне подбежит.
«Понял, Рекс?» — успел спросить я во время этого диалога.
«Да, хозяин».
Ротный хмыкнул скептически, однако комментировать не стал.
— Все, вперед. Игнатий Кузьмич, вы в авангарде. Наш компас и карта, — здесь Самсонов позволил себе скупую улыбку. — Остальные, за партизаном Ивановым в колонну по одному — шагом марш! Я иду замыкающим.
И мы пошли.
Я и Рекс перекинулись парой беззвучных фраз, и пес растворился в зарослях, сопровождая колонну то слева, то справа, то забегая вперед — и время от времени сигналя мне:
«Чисто… чисто… все в порядке!»
«Принято,» — отвечал я.
Дед Кузьмич задал такой темп, что не всякому молодому под силу. Он вроде бы даже не задумался об этом, просто шел в привычном ритме, как ходил уже полвека, а мы старались поспевать за ним.
«Дает старик! — с уважением подумал я, и заодно уж окликнул Рекса: — Ты как, дружище?»
«Нормально,» — донесся отклик.
Пес на свою беготню тратил сил куда больше, чем мы, но держался бодро.
Часа через три дошли до родника, там сделали привал. Обещанный нашим командиром паек оказался двумя банками тушенки на всех и пресными лепешками. Поели, попили, разулись, отдохнули, перемотали портянки — и дальше.
Равномерный ритм движения не то, чтобы убаюкивал, но вгонял в некий транс. Впрочем, и в этом состоянии я постоянно находился на связи с Рексом, и ничего подозрительного он не обнаруживал.
Постепенно Солнце перевалило за зенит, стал намечаться вечер. А старикан шел так неутомимо, точно он заводной. И казалось, этому конца-краю не будет…
Но вот из зарослей справа выскользнул Рекс:
«Хозяин, я чую жилое место, людей. Это недалеко».
При этом он демонстративно ткнулся холодным влажным носом мне ладонь.
— Молодец, — сказал я вслух.
Самсонов заметил:
— Крылов! Что это твой кобель? Никак, сообщает что-то?
— Точно так, товарищ старший лейтенант. Жилье чует.
Игнат Кузьмич обернулся:
— Молодец пес. Не хуже пойнтера моего. Так оно и есть, подходим. Саженей полтораста еще отмахаем, там остановимся.
Я прикинул: сто пятьдесят саженей — это, грубо, полкилометра. Немногим меньше.