Страница 56 из 226
Лёва не выдержал, развернулся на сто восемьдесят – и ка-а-ак рявкнет! Пацан от страха под кровать залез и дышать боялся. А Лёва пошел домой.
Проходя мимо старого Дуба, услышал какой-то странный звук: то ли кряхтение, то ли стон.
– Эй, кто здесь? – спросил Лёва.
В ответ – настороженная тишина.
– Я спрашиваю, кто здесь? Помощь кому-то нужна?!
– Это я, – ответил жалкий голос. – Дуб ваш старый. Двести годков стукнуло.
– А чего стонешь, что случилось?
– Дупло образовалось, не знаю, по какой причине. И сверлит, и сверлит, и ноет так, что уж не знаю, что и делать. Не знаю, кому жаловаться.
– Мне пожалуйся, – сказал Лёва.
– А я что делаю, – огрызнулся Дуб.
– Сейчас посмотрим, что там у тебя происходит.
Лёва обошел Дуб и с обратной стороны ствола, которая была в тени, увидел дятла. Он сидел и как ни в чем не бывало долбил кору. Такого безобразия Лёва стерпеть не мог.
– Эй ты, крыса красноголовая, быстро прекрати! – закричал Лёва.
– А что ты мне можешь сделать? Ты внизу, я наверху. Попробуй допрыгни. Лев недорощенный!
Такого безобразия Лёва не стерпел. Попробовал подпрыгнуть, но дятел сидел слишком высоко. Тогда Лёва, недолго думая, схватил в зубы первую попавшуюся дубину и со всей дури кинул в дятла. Попал. Дятел от такой наглости ничего не успел: ни сообразить, что происходит, ни крылья раскрыть – ничего. Так камнем и упал вниз к подножию Дуба. Лёва припер дятла лапой к земле, да неудачно: клюв набок свернул.
– Ты, красная шапочка, – сказал Лёва, – чтобы я тебя около нашего Дуба больше не видел. А еще раз попадешься – башку откушу. Понял?
– Да понял уже, – проскрипел дятел, – отпусти, жена заждалась. Не буду я здесь ваши деревья долбить. Хотя, если подумать, это зов природы, ничего с этим поделать не могу. Так уж я устроен.
– Знать ничего не знаю, – сказал Лёва. – Чтоб тебя здесь больше не было, усек?
– Усек, – ответил дятел и улетел.
А Лёва посмотрел на дупло и подумал: «А чем же я его залеплю? А то ведь больным останется». Подумал – и придумал: надо бы смолы раздобыть. «Смолой залеплю – и боль прекратится».
Пошел искать смолу. Около какой-то сосны встал, голову поднял – а там целый нарост этой самой смолы. Добрался Лёва до смолы, протянул лапу – она и увязла. Дернул раз, другой – не отлипает. Засунул туда вторую лапу – и та намертво пристала. «Что же делать-то? – в панике подумал Лёва. – И не дозовешься ведь никого».
А под самой сосной муравейник был. И муравьи эти очень любили сосновую смолу есть. Пока Лёва думал, как освободиться, они начали ползать по Лёве. Лёва, пока был занят своим спасением, и не замечал их.
– Помогите! – орал Лёва. – Помогите, снимите меня отсюда, прилип я!
Но никто не приходил на помощь. Долго просидел он на этой сосне. Задубеть успел, да и какие-то мелкие покусывания мешали. И тут ему пришла в голову мысль: «Что же я тут как дурак сижу? Я же могу магическим путем всех позвать. Вот что значит отсутствие практики».
Он так громко взрыкнул, подключив всю свою магическую ауру, что через десять минут все жильцы большого Дома оказались у этой сосны.
А муравьи уже настолько освоили Лёву, что он стал похож на большой лохматый крендель, который еще и жалостно мяукал.
Отрывкин, увидев это, начал ржать в голос, и остановить его было невозможно. Одна Вася всхлипывала, жалея мужа. Да и то периодически прыскала в лапу, видя его распухший нос. Принесли воды, Лёву отлепили от сосны, отскребли от смолы.
Отрывкин дунул налево, что-то прошептал – и Лёва превратился в самого себя, неопухшего.
Отрывкин собрал смолу в большой шар, что-то пробормотал – шар повис в воздухе. Потом Отрывкин сделал движение, будто давал шару пинка, и шар впечатался прямиком в дупло Дуба. Да так крепко впечатался, будто всё время там и находился.
Отрывкин подровнял смоляную пломбу, опять что-то пробормотал, после чего Дуб радостно сказал:
– Спасибо вам, ребята! Спасли меня от жуткой боли. Век я вам благодарен буду.
– Век не надо, «спасибо» хватит, – пошутил Отрывкин.
– Ты зря смеешься, Отрывкин, – произнес Дуб. – По весне придешь ко мне, возьмешь желудь молодой, посадишь около своего Дома – ни один житель твоего Дома больше никогда и ничем не заболеет. Это я тебе как дуб говорю.
«Лучше бы я сейчас не заболел», – подумал Лёва.
(До весны тот Дуб не дожил. Ударила в него молния, расщепила пополам – и погиб старый Дуб, не дав обещанных желудей.)
Поблагодарив Дуб и выслушав в ответ его благодарность, все дружно двинулись домой. Там их ждал вкусный обед или уже ужин, как всегда. А потом – очередная история от Ворона.
Все прошли в библиотеку, опять улеглись на свои любимые места, и Ворон начал новую историю.
– Дело было так… – начал Ворон.
Байки старого Ворона: Опыт
– Подчеркиваю, – произнес Сергей Владимирович свое любимое выражение перед небольшой аудиторией, которая собралась во дворе. Это было любимое его слово, не зря у него фамилия была такая – Подчеркнуть. А любимая фраза – «всё пучком». В детстве его ребята дразнили: «Эй, Пучок, кто тебя подчеркнул-то?» Но относились к нему с уважением из-за его феноменальной интуиции, знаний, которые он впитывал отовсюду, чувства солидарности. И он никогда не был предателем. Каждый знал: Пучку можно доверять.
– Подчеркиваю, сейчас проведу эксперимент на самом себе… Большинство присутствующих знают меня с детства. Знаете, что я никогда не вру. Сейчас мне двадцать восемь лет, я кандидат физмат-наук, хобби – изобретатель. Так вот, сейчас на ваших глазах ровно на одну минуту телепортируюсь в Австралию. Почему туда? Это самое удобное место для сегодняшней телепортации… Я давно занимаюсь вопросом скрытых энергий человеческого организма. Он может многое, о чем мы даже не подозреваем. Даже реплицировать конечности, как это делает ящерица со своим хвостом. Но для этого надо заглянуть за те заслонки-преграды нашего головного мозга, которые ограничивают всю его деятельность. Кое с чем я справился. А теперь начнем.
Вокруг стояла гробовая тишина. Люди настолько привыкли верить Пучку, что даже вопросов никаких не возникло.
– Время засекаем: двадцать один ноль-ноль. Ровно в двадцать один ноль-одну я буду здесь, с вами, – твердо сказал Пучок.
– А вдруг не будешь… – всхлипнула соседка, тетя Маша.
– Да будет он. Ведь обещал, – урезонил ее другой сосед.
– Отсчет, – сказал Пучок. И стал считать: – Десять, девять, восемь, семь…